Не знаю, большинство моих друзей как-то обходились без интимной жизни в свои 15, а кто не обходился, скорее всего, врали, судя по тому, какую ахинею они об этом несли. Но, казалось, мне труднее всех, ведь одно дело пускать слюни на каких-то абстрактных девчонок или порноактрис, а другое любить, желать и постоянно обламываться с той единственной на всю жизнь, созданной для тебя. И я понимал, и она понимала, что это неизбежно должно произойти. Всем уже было очевидно, что наша любовь – это не детская блажь, что мы вместе навсегда. Свадьба, дети, совместная старость, это все ждало нас неизбежно! Я был в этом уверен. Так чего ждать? Чего? Я не понимал. И злился. Очень сильно злился.
В моем тупоумном пубертатном мозгу приведенный Альбиной аргумент только усиливал внутреннее напряжение. Я мнил себя неотразимым, и меня с ума сводило то, что устоять может только она.
Катя вернулась и поторопила выдвигаться. Новогодняя дискотека уже началась, и всем, кроме Аль, не терпелось присоединиться к празднику. Уже спускаясь по лестнице на улицу, мы в дверях столкнулись с мамой Альбины.
– Уже началось? – улыбкой встретила она нарядную дочь.
– Здрасьте, – Катька протиснулась мимо нее на улицу первая.
– Здравствуй, Катенька, – ласково отозвалась та, потом перевела взгляд на угрюмого меня. Улыбка померкла и вовсе исчезла.
– Здравствуйте, – сухо сказал я, глядя в сторону.
– Добрый вечер, – последовал холодный ответ, – Альбина, в одиннадцать дома.
– Ладно. – Мы вышли на мороз, меня тут же крепко прихватило, так как в своей куртке поверх футболки одет я был явно не по сезону. Но крутизна для меня была важней здоровья.
Мы заскользили по снегу к школе, к счастью, ее окна светились за ближайшим поворотом. А я все шел и кипел. Маме своей любимой я давно разонравился. С тех пор как перестал быть розовощеким, бойким мальчишкой и вырос в неуправляемого, трудного подростка. Ухаживания растущего на глазах бандита переставали казаться трогательными и милыми. Альбину больше не отпускали ко мне в гости, только по согласованию с моими, что они встретят и проследят, чтобы мы не оставались наедине. Даже начали отказывать от дома, доводя до отчаяния обоих. И все становилось только хуже и напряженней с каждым годом, до появления Кати.
Эта девица выступила их безусловной союзницей и, буквально лишив нас малейшего шанса побыть только вдвоем, превратилась в самого желанного гостя. Еще бы, я агрессор, хулиган, пубертатный террорист, а Катенька – умница и прелесть. Пусть они вместе «Сумерки» смотрят про то, как дерутся вампиры и волки, чем их нежный цветочек уединится с таким оборотнем, как я. Хотя бы приходить разрешили, правда, обидно было все равно! Но как это изменить, я понятия не имел.
Мы вошли в пустую школу и двинулись на приглушенные звуки музыки. Я шел в центре коридора, справа, сплетя свои пальцы с моими, шла Аль, слева на локте висела Кэт.
На подоконниках сидели парочки и разные компании. Со мной здоровались, кто-то лез обниматься, я отвечал лучезарной улыбкой на приветствия. Мимо нас прошмыгнули два девятиклассника, и у меня аж ухо дернулось, как у собаки, когда за нашей спиной я услышал: «Смерть моя пришла» и сдавленный смешок.
– Прошу прощения, леди, – ласково улыбнулся я, вынимая руки у обеих, развернулся на 180 градусов и в два шага догнал недомерков. – И ты, блт, не ошибся, – процедил я сквозь зубы, сделал поганцу подсечку и толкнул в затылок одновременно. И побежал юморист, размахивая крыльями, носом в пол. – Еще раз увижу, башку проломлю, – добавил я вслед догоняющему дружку болтуна, который уже покатился по полу и заныл.
Альбина стояла, обнимая себя за плечи, и смотрела в окно, с трудом удерживая слезы. Катька же смотрела с азартом и восторгом и была не прочь, если б я еще кому добавил. Конечно, не о ней же болтают. Я вернулся на свое место, обеих сгреб за плечи и потащил в толпу. На случившемся внимание лучше было не заострять, а то точно расплачется и уйдет домой. Школа для нее была не самым комфортным местом, и во многом из-за меня.
Мы вошли в темный зал, где мельтешила скромная светомузыка и дрыгались старшеклассники. В центре зала стояла нарядная елка, переливающаяся разноцветными огнями. Народу было весело. У большинства на головах были то оленьи рога, то светящиеся звезды, множество шапок Санта-Клауса. «Но-о-о-овый год к нам мчится, ско-о-оро-о-о все случится», – скакал танцпол, и было ясно, что в такую развеселую толпу ее не утащить. Не то настроение. Я тут же отодвинул Катерину и увел свою маленькую к стеночке.
– Я урою каждого, обещаю, они перестанут, – упрямо твердил я.
– Не перестанут, – Аль смотрела себе под ноги, – и потому что ты так реагируешь. И из-за того, что я плачу.
– Так ты не плачь! – воскликнул я.
– Легко сказать, – она поежилась, – на нас все смотрят.
Я огляделся и увидел, что группка старшеклассниц хихикает неподалеку, бросая в нас любопытные взгляды. С другой стороны шушукаются две подружки. Стоило мне обратить взгляд на них, как высокая покраснела и отвернулась. Я закатил глаза.
– Ну и че? – пожал плечами я. – Тут на десять девчонок по традиции семь пацанов, вот и смотрят. Тебе не пофиг?
– Может, я туфли не в тему надела, – пробормотала она.
– Да все в тему! Пошли танцевать! – я попробовал сдвинуть ее с места, но встретил решительное сопротивление.
– Ой все, уйди, – между нами влезла Катька, оттирая меня плечом.
Они о чем-то пошептались, а через минуту Альбина уже улыбалась и дала себя вытащить на танцпол. Вдвоем они принялись отплясывать, а мне оставалось только признать свое поражение. Я не хотел быть посланным еще раз и вышел в коридор, где меня тут же облепили друзья-приятели. Здесь статистика соотношения мальчиков к девочкам выглядела иначе. Все девочки хотели танцевать, а у всех мальчиков были дела поважнее.
– Леха-а-а! – мне на спину тут же запрыгнул Толик, я заржал и легонько перекинул его через плечо. Меня начали бить по спине, жать руку и сунули в руку бумажный стаканчик с соком.
– Апельсиновый, – широко лыбился товарищ, – твой любимый.
Я, не раздумывая, опрокинул стакан в себя. Так и есть, отвертка. Они налили водки едва ли не больше половины. Уф, такой концентрат меня мощно взбодрил, и уже через пару минут мы оглушительно ржали на всю школу у одного из подоконников. Я порозовел, развеселился, расстегнул куртку. В общем, вечер начался.
– Пойдем, покурим, – минут через двадцать предложил Толик.