– Профессор, мы к вам, и вот по какому вопросу… – сообщила ему, строго осмотрев усатого гуманоида, стоявшего передо мной. Зритель в восхищении впал в кому.
В общем, он ничего не знал. Во всяком случае, ничего интересного. Но молодая кровь жаждала хлеба и зрелищ.
– А пойдем еще в гости! – предложила Марку, хлопая ресничками.
– Ни за что. – ответил секретарь и поправил пиджак. – Вы невоспитанная хамка.
– Накажи меня.
– Что??? – мужчина растерял всю свою решительность и сделал шаг назад.
– Накажи меня, матерь болонок! Я плохая колхозница! Я работаю на лаосскую разведку! Я жру после шести вечера! – и сделала шаг к несчастному, прижимая его к стене.
– Отойди, Шура! Я за себя не ручаюсь! – в этот момент мужчина втянул в себя воздух, крылья его носа задрожали, он приоткрыл рот и резцы в нем увеличились раза в полтора.
«Что за….» – успела подумать я, потом боль в шее и темнота…
Марк
Очнулась с ощущением, что меня переехал грузовик. И не так, чтобы один раз, а контрольно прокатился туда-обратно, чтоб уж, наверняка, проснуться фаршем, а не человеком. С третьей попытки приподнялось веко. Осмотрела все, что попадало в поле зрения одинокого окуляра. Интерьер был шикарен. Большая, светлая комната, с окнами в пол, воздушными шторами, бежевой, с вкраплениями позолоты, мебелью, выполненной из массива дерева, двуспальная кровать и моя, как мне показалось, схуднувшая тушка. В общем, дорого-богато. Я, однозначно, лишний элемент на этом празднике жизни.
В зоне видимости нарисовался Марк. Мордаха встревоженная, переживательная, глазки по моей, наверняка, не фейской физиономии, скачут. Так тебе и надо, морда буржуйская. Нефиг нормальных людей жрать! И тут в памяти всплыло воспоминание о зубах этого зоофила. Второй глаз открылся без усилий, даже с лёгким чпоком, видимо, от приложенного организмом энтузиазма.
– Ты!!!!! – прохрипела в сторону убивцы.
– Я! Я не специально! Я, между прочим, предупреждал!
Со скрипом села в кровати и потянула руки к шее будущего смертника.
– Ах, ты, медуза беспозвоночная, землеройка криворукая, крокозябра с бракованной извилиной!
Мужчина сел на краешек кровати и даже немного подвинулся, чтобы его шея попала в зону поражения моих, скрюченных, как при артрите, пальцев. Злость во мне скукожилась в сухофрукт. Не, ну так не интересно… А где азарт погони, накал страстей? Он убегает, я догоняю…
– Че ты приперся? Или, что, я помню не все части Марлезонского балета? Глумился над моим бесчувственным телом? Пришел каяться? Предупреждаю сразу, у нас династия ментов. А это сто пятьсот родственников с кривой резьбой. Мне фазер батарею в поездку предлагал взять.
– Сочувствую. – раздалось от двери.
В комнату прошел мужчина, удивительно похожий на Марка, но с яркими, изумрудными глазами и фигурой атлета.
– Что вы помните? – спросил он лилейным голосом, как душевнобольную.
– Вообще? С сознательного возраста? – уточнила, чтобы не попасть впросак.
– С вечера среды.
– Какого года?
– Этого.
– А месяц?
– Июнь.
– А сегодня, что?
– Четверг.
– Что вы меня путаете и пугаете? Я уже решила, что неделю в состоянии овоща пребывала.