Чешское время. Большая история маленькой страны: от святого Вацлава до Вацлава Гавела: читать начало книги онлайн

Торговую марку Plzeňský Prazdroj (Pilsner Urquell, «Первоисточник Пльзеня») вскоре после возвращения в Чехословакию рыночных порядков купил южноафриканский концерн SAB, а несколько лет назад завод стал собственностью японского пивного гиганта Asahi [10]. Это крутое высокотехнологичное производство, автоматизированное и роботизированное до такой степени, что даже рабочий разливочного цеха, надзирающий за монотонным движением конвейера, именуется инспектором. Он инспектирует калибры бутылок, бесконечной рекой протекающих через посудомойку мощностью 70 тысяч помывок в час, следом поступающих в посудосушку и потом кучной позвякивающей толпой отправляющихся заполняться, а напоследок одеваться, на наклеивание этикеток. Пиво для этих бутылок по четыре недели выстаивается в громадных хромированных или никелированных емкостях, в тихом (ничего даже не гудит), хирургически чистом цехе, куда добираешься в лифте грузоподъемностью 72 человека. Подобным образом могли бы собирать космические корабли, разве что сварочных аппаратов и скафандров пивзаводу не хватает. Специфика производства такова, что пльзеньское пиво сложно изготовить где-либо еще, кроме Пльзеня. Предпринятые в начале XXI века попытки варить plzeňský prazdroj в Польше и в России (на заводе в Калуге) окончились неудачей, поскольку технологические нормы на чужбине выдержать не удавалось.

Plzeňský Prazdroj перевооружается на моду будущего уже не первое десятилетие, полет в пивное околоземное пространство, насколько можно судить, проходит успешно, оставшиеся свободными и оказавшиеся ненужными для современного производства заводские корпуса не рушат, а приспосабливают. В бывшей бродильне устроен самый просторный в Чешской Республике биерхалле на 500 посадочных мест, с типичной cuisine tchèque, пивасик подают прямо по трубопроводу. В бывшем варочном цехе, над трубой которого уже не вьется промышленный дымок, разместился музей варочного цеха, в том смысле, что тут все привели в порядок и оставили как прежде, в медном сиянии старых чанов и кранов. Чешское пивное время плещется в пузатых-животастых бочках 9-километровых подземелий, в закоулках которых немудрено заблудиться. По технологии Йозефа Гролла тут производят малюсенькую толику общих объемов — для целей презентации и репрезентации.

Пльзеньское пиво, тут и спору нет, — важная часть современной чешской идентичности. Однако все же напомню: главным языком империи Габсбургов был немецкий, немцы составляли две трети десятитысячного населения Пилзена. Чехи здесь тоже издавна жили, но появление напитка, сваренного баварским мастером на «национальной окраине» преимущественно немецкоязычной страны, рассматривалось как явление общегерманской бытовой культуры. Вот подходящий параллельный пример: скажем, наладили советскими усилиями выпуск автомобилей КамАЗ в Набережных Челнах, так это какие грузовики в представлении большинства, российские или татарские? И российские, и татарские, ну а вот пиво из города Пльзень с некоторых пор бесповоротно чешское, чешское и только чешское. Это утверждение соответствует и современной общественно-политической ситуации, и адекватному восприятию pilsner urquell повсюду в мире, даже, вероятно, в Германии, куда пльзеньский завод в последние годы отправляет примерно четверть всего того, что производит.

Чехия, как свидетельствуют научные исследования, самая пивопьющая в мире страна, лидирующая в этой неспортивной дисциплине со значительным, в 1,5 раза, отрывом от ближайших конкурентов. Уровень потребления пива на каждую душу населения, включая древних стариков и грудных младенцев, составляет здесь почти 140 литров в год. Для сравнения: вина в Чехии выпивают не больше 20 литров на человека, при том что в странах — лидерах всемирной алкогольной таблицы, во Франции и в Италии, каждый гражданин успевает употребить в год по 65 бутылок.

В христианской культуре философский спор вина с пивом (altercation vini et cerevisiae) ведется по крайней мере с XII века. Начат он, как считается, стихотворным образом — в поэзии вагантов, средневековых творческих людей, способных к сочинительству и исполнению песен. Представители Богемии принимали участие в этой дискуссии преимущественно на стороне «пивной партии». Иногда их голос звучал громко. В 1580-е годы, например, лекарь императора Рудольфа II Тадеаш Гаек сочинил на латыни трактат о свойствах пива и иных напитков. И вот этот труд Гаека, по всеобщему мнению, внес заметный вклад в изучение лечебных и пагубных аспектов употребления алкоголя.

Теоретиком и практиком европейского, если не мирового масштаба в пивной отрасли считается Франтишек Ондржей (Франц Андреас) Поупе. Народный химик и изобретатель, на переломе XVIII и XIX столетий он обнародовал трехтомное немецкоязычное исследование «Искусство пивоварения, описанное химически, физически и экономически». Поупе в буквальном смысле задокументировал личную многолетнюю и многостороннюю практику работы на различных пивных предприятиях, попробовал открыть чуть ли не первую в Европе школу пивоварения, для которой в 1801 году составил первое же учебное пособие, выдумал несколько полезных для отрасли технических устройств. Он неустанно добивался улучшения санитарных условий производства, что два века назад было воистину новаторским начинанием, боролся за прогрессивные технологические методы, в частности, применил в пивоварении термометры. Иными словами, Поупе оказался провидцем, человеком, усилия которого современники не оценили, поскольку он пытался превратить ремесло в науку, а традиционалистам такое не нравится. Зато профессионализм этого мастера оценили потомки: теперь говорят, что в истории чешского пивоварения было две эпохи — до Поупе и после Поупе.

Спор пива и вина продолжается уже 900 лет и, вероятно, не закончится еще через тысячу. Уставший от бессмысленной дискуссии французский историк Жак ле Гофф взял и распилил Старый Свет надвое — на Европу хлеба и вина и Европу мяса и пива. Чешская Республика, понятное дело, расположена в главном бастионе эшелонированной пивной обороны, хотя винные партизаны Моравии имеют по этому вопросу особое мнение. Остается, впрочем, фактом, что одна из принципиальных чешских «духовных скреп», своего рода мерило брутальной мужественности — так называемый пивной (а не винный!) метр: 11 выстроенных рядком кружек (обозначенных правильным словом půllitr) и добавленный к ним стаканчик напитка под названием tuzemák — картофельного или свекольного «рома», точнее говоря, самогона. Чтобы любой желающий мог проверить глазомер, в деревне Добрич к северо-западу от Праги установили гранитно-бронзовый эталон пивного метра, сертифицированный национальным Институтом метрологии. В общем, не вызывает никакого сомнения, что именно пиво — это «чешское золото» и «чешский жидкий хлеб».

Я-то, конечно, пивной метр не пройду, куда там. Но прекрасно отдаю себе отчет в том, с кем именно имею дело и в какой атмосфере мне довелось оказаться. Легенда гласит, что первую на территории республики бочку пива сварили в 993 году в бенедиктинском Бржевновском монастыре, сейчас это в Праге, а тогда еще и Праги-то толком не было. В суперхмелевой и сверхпенной Чехии Пльзень — бесспорная пивная столица, а Plzeňský Prazdroj — сияющий храм на горе. С Пльзенем по пивной части никто и ничто не сравнится, сказываются и сила опыта, и мощь производства, составляющего примерно половину национальных объемов. И если где-нибудь в Чехии, как в одной сказке из моего детства, живет добрая тетушка Пивная Кружка, хохотушка и толстушка из трактира «Три желудя», то искать ее нужно в первую очередь в Пльзене.

В Праге среди бесчисленных пльзеньских ресторанов особой демократической репутацией пользуется пивная U zlatého tygra на Гусовой улице. Здесь разливают с 1816-го, в последние десятилетия остановились на праздрое. И вот как-то считается, что «У золотого тигра», словно в бане, под чудесным воздействием пива волей-неволей становятся совершенно равными друг другу министр и работяга, аристократ и простолюдин, писатель и землекоп. История, по правде говоря, дает некоторые подтверждения такому правилу. Туристы здесь не ходят, без предварительной записи сюда не попасть, но, коли попадешь, почти наверняка увидишь знакомые лица «из телевизора». Пльзеньское пьется «У золотого тигра» легко, наверное, еще и потому, что, по старой традиции, если не закрыть бирдекелем опустевшую кружку, официант моментально поднесет полную.

Ежегодно небольшая страна Чехия производит по 20 миллионов гектолитров пива (чтобы наглядно было, наполните доверху куб с гранями по 200 метров) и три четверти этого самостоятельно выпивает. Кое-какое пиво здесь по-прежнему дешевле минеральной воды, и, вероятно, так будет всегда. В 2019 году в Чешской Республике функционировало больше 60 крупных пивзаводов и несколько сотен пивоварен и мини-пивоварен, пиво варили в общем счете по 660 адресам. При этом населенных пунктов, имеющих статус города, в стране всего 608. Что означает: в каждом сколько-нибудь уважающем себя чешском городке обязано быть домашнее пиво. Так оно и есть: если пиво пока еще не варят, то уже собираются, а если почему-то прекратили варить, то это попросту позор.

Plzeňský Prazdroj расположен к востоку от главной площади Республики с тем самым Варфоломеевским собором, известным еще и своей самой высокой в чешских землях, 102-метровой башней. Вход на территорию пивзавода оформляют ворота в виде прямо-таки римской триумфальной арки, возведенные в конце позапрошлого века, к 50-летию предприятия. А вот к западу от центра Пльзеня высятся корпуса другого, столь же важного для города и страны производственного объекта, в пору своей юности известного как фабрика Эмиля Шкоды.

Площадь Республики, Пльзень

В 1869 году этот опытный инженер выкупил у графа Арношта Вальдштейна уже существовавшее литейное и машиностроительное производство. На своей железной фабрике Шкода постепенно наладил выпуск самого разнообразного индустриального оборудования: от артиллерийских орудий для дредноутов и шлюзовых узлов для Суэцкого канала до огромных пивоваренных чанов-котлов и паровозов с ж/д вагонами. К концу XIX века Škodovy závody стала самым крупным австро-венгерским промышленным предприятием. Наследники Эмиля Шкоды старательно создавали вертикальный концерн, в котором числились и автозавод из Млада-Болеслава, и авиастроительное предприятие из Праги, и подземные оружейные заводы из Словакии. В годы Второй мировой войны Škoda в качестве составной части картеля Германа Геринга ковала броневой щит Третьего рейха. Коммунисты после своей победы выгнали из страны всех буржуев, фабрики-заводы национализировали, раскассировали шкодовский концерн на отдельные предприятия, самому главному из которых, пльзеньскому, в 1951 году присвоили имя вождя мирового пролетариата.

Рабочие именно этого, краснознаменного и ленинского завода летом 1953 года подняли вооруженное восстание против власти коммунистов, единственное в истории Чехословакии. Поводом и причиной стала грабительская финансовая реформа, задачи которой экономисты характеризуют просто: государство захотело изъять у населения денежные средства, не обеспеченные скудным товарным предложением, то есть, иными словами, решило насильственным образом уменьшить покупательную способность граждан. Отцов социализма, как известно, интересовали не легкая и пищевая, а оборонная и тяжелая промышленность, чехословацкая экономика была заточена в ту пору на выпуск пушек, а не масла. Цены и зарплаты прямо с 31 мая уменьшили впятеро (однако цены относительно зарплат на деле существенно выросли), каждому гражданину предоставили возможность поменять наличными не больше 300 старых крон (на 60 новых, то есть в той же формальной пропорции 5:1). А «излишки» обменивали в десятикратно более выгодном государству соотношении. Номенклатурным сотрудникам и членам партии предоставляли льготы и скидки, но большая часть рабоче-крестьянского населения в одночасье лишилась накоплений.

На другой день по всей Чехословакии начались забастовки, где-то робкие, а где-то решительные. Во главе стихийного движения встали главные пролетарии: 20 тысяч возмущенных рабочих и студентов фактически взяли Пльзень под свой контроль. Из окон здания горсовета повыбрасывали бюсты основоположников марксизма, на главной площади сожгли карту СССР и транспарант «С Советским Союзом на вечные времена!». Через несколько часов власти стянули в Пльзень армейские подразделения, так что к вечеру того же дня спокойствие в городе восстановили. Погибли двое рабочих, в столкновениях с обеих сторон пострадали около 250 человек, 330 бунтовщиков приговорили к разным срокам тюремного заключения. Президент Чехословакии Антонин Запотоцкий на партийном «разборе полетов» заявил так: «В стране нельзя создавать культ рабочих, которым все позволено». Велено было считать, что восстание подняли «буржуазные элементы, переодевшиеся в комбинезоны»; их, ясное дело, подстрекали из-за западных рубежей. Чтобы всем стало понятно, как выглядят настоящие рабочие, в фойе пльзеньского железнодорожного вокзала, под огромным 40-метровым куполом, установили скульптуры металлистов, в свободных позах и с решительно-одухотворенными физиономиями.

Международный валютный фонд исключил Чехословакию из своих рядов, чтобы коммунистам неповадно было впредь проводить такие денежные реформы. Но коммунисты не отчаивались, потому что всегда шли своим путем, а армия и милиция им старательно помогали. Некоторые уроки из случившегося, впрочем, правительство извлекло, поступь тяжелой индустрии замедлилась. Постепенно восстановилась вера в стабильность кроны, в отличие от веры в справедливость народной власти. «Красную черту» — по крайней мере, по отношению к рабочему классу — режим с той поры старался не пересекать: кружка пльзеньского пива и порция гуляша были гарантированы каждому лояльному гражданину социалистической Чехословакии до ее самых последних дней.

Заводу имени В. И. Ленина в 1965 году вернули прежнее название, поскольку за границами мира социализма продвигать новую торговую марку оказалось затруднительно. Škoda до сих пор занята тяжкометаллическим ремеслом: здесь выпускают тепловозы, троллейбусы, метропоезда. По пльзеньским улицам шустро бегают троллейбусы. Младоболеславская Škoda Auto, приобретенная и модернизированная немецким концерном Volkswagen, существует самостоятельно и отдельно. Единственное, помимо имени и истории, что теперь связывает чешский концерн с компанией из Пльзеня, — появившийся в 1923 году логотип работы дизайнера-студента Франтишека Михла: стремительно летящая в будущее крылатая стрела.

Тихий Пльзень, думаю, был бы не прочь иметь такой символ.

02:00

Час темноты

Терезин

Theresienstadt

Бог времени Хронос. Карильон у Дома часов в Карлштейне. Скульптор Давид Салаи

В брусчатку на самом углу пражских Сейфертовой и Красовой улиц, прямо у входа во вьетнамский магазин грошовых товаров, уже несколько лет вмонтированы пять бетонных кубиков, окованных листами латуни. На этих металлических квадратиках значатся имена членов семьи Фишль, летом 1942 года депортированных из Праги в Терезиенштадт, где нацисты после образования протектората Богемии и Моравии[11] организовали крупнейшее в стране и одно из тысячи в Европе еврейское гетто. Это был не концентрационный лагерь в привычном понимании, то есть не чистой воды «фабрика смерти», а пересылочный центр, последняя станция перед гибелью, откуда евреи рано или поздно попадали в «восточном эшелоне» либо в Аушвиц, либо в Треблинку, либо в Тростенец, либо прямиком в могилы. Такая участь постигла и всю семью Фишль, они были убиты в Рижском гетто: коммерсант Густав Август Фишль, пятидесяти лет, его супруга Адела Фишлова, сорока трех лет, а также две их дочери — тринадцатилетняя Инге и десятилетняя Ганзи, которую родственники звали Ганичкой. Младшенькая, судя по фотографиям сестренок, наверняка была всеобщей любимицей. Мне не удалось выяснить, как именно они погибли, повесили их или расстреляли, где они похоронены, если похоронены вообще. Знаю, что у Густава Августа было семь братьев и пять сестер; войну пережили только пятеро.

Квадратных латунных табличек на основе из бетона, «камней преткновения», как назвал их автор мемориального европейского проекта немецкий художник Гюнтер Демниг, по мостовым и тротуарам пяти десятков чешских городов рассыпаны тысячи, но помянута ими лишь малая доля погибших. Семья Фишль с Красовой улицы разделила удел 80 или 90 тысяч жертв Холокоста из Чехии, точное число замученных нацистами неизвестно. Еще примерно 25 или 30 тысяч человек смогли убежать, скрыться, эмигрировать; многие вынуждены были оставить германскому государству, согласно практике Третьего рейха, четверть своего имущества, то есть им удалось откупиться.

Трагические судьбы евреев из Праги, Брно, Остравы мало чем отличались от судеб евреев в других странах, оккупированных гитлеровской Германией. Евреи были постепенно лишены всего: сначала имущества и собственности, потом прав и положения в обществе, работы и достоинства, а потом жизни и памяти о ней. Все это делалось в том числе в соответствии с постановлениями местных чиновников: реализация Нюрнбергских расовых законов была доверена Адольфом Гитлером на территории протектората и его марионеточному правительству тоже. Как свидетельствуют историки, большинство чехов к преследованиям евреев относились пассивно и равнодушно, хотя, может, втайне им сочувствовали; как-то помогать, тем более открыто, осмеливались немногие. Другие немногие, прежде всего из числа чешских фашистов — было, например, такое политическое движение Vlajka («Знамя») с полувоенным крылом «Гвардия Святополка», — активно преследовали евреев, участвовали в погромах, жгли синагоги.

Председатель кабинета министров протектората генерал Алоис Элиаш, ветеран Первой мировой войны и искренний патриот, в меру сил старался облегчить положение оккупированной страны и порабощенного народа, хотя действия его правительства целиком контролировало немецкое командование. Элиаш, как мог, маневрировал, пытаясь выхолостить требования нацистов и противодействуя доморощенным фашистам и активным коллаборационистам. Генерал поддерживал и координировал деятельность ячеек антифашистского Сопротивления, за что в 1942 году был казнен. Коммунисты записали Элиаша в предатели, но в современной Чехии генерала реабилитировали. Евреев он бы не спас, даже если бы и пытался. Впрочем, поначалу он как-то пытался, но увернуться от ответственности и остаться непричастным к расовым гонениям правительству протектората не удалось. На должность Элиаша назначили юриста Ярослава Крейчи, который за успешную работу в должности премьера был в 1944 году представлен к высшей награде протектората, Почетному щиту Орлицы Святого Вацлава (нацисты считали этого средневекового чешского короля «верным вассалом Германской империи») первой степени с золотым венцом. После войны Крейчи получил 25 лет тюрьмы; он скончался в заключении.

Нацисты принудили к сотрудничеству и местную еврейскую общину, которая со временем нарастила бюрократический аппарат для тщательной регистрации и учета убывавших на смерть, их имущества и их документов. Время от времени функционеров этой общины отправляли в концлагеря, на их место приходили другие, которые тоже более или менее тщательно фиксировали имена и описывали имущество депортированных и через полгода или год сами отправлялись на верную гибель. Немцы уже летом 1939 года учредили в Праге центр по высылке евреев, находившийся в ведении начальника сектора IV В 4-го Главного управления имперской безопасности Адольфа Эйхмана, одного из главных организаторов Холокоста.

С 1 сентября 1941 года евреям приказали прикреплять к верхней одежде шестиконечную желтую звезду. 14 ноября в Терезиенштадт прибыла первая партия рабочих, три сотни молодых мужчин; им надлежало приспособить город к скорому появлению депортированных. Местных жителей и размещавшихся в казармах солдат вермахта постепенно выселили. В январе 1942 года нацистское руководство приняло план «окончательного решения еврейского вопроса» в Европе; к этому времени в Терезиенштадте находилось свыше 7 тысяч человек. Конвейер Холокоста заработал на полную мощность: за три с половиной военных года через гетто прошли 140 927 евреев из шести стран Европы, 83 348 из них погибли в концлагерях, 35 384 умерли здесь, на месте, выжить смогли 16 832[12]. Одни оказывались в Терезиенштадте всего на несколько месяцев или даже недель, другие задерживались дольше, это зависело от того, в каком ритме работала гитлеровская машина смерти. Вот 15-летний поэт Зденек Вейнбергер, стихотворение которого я выбрал эпиграфом к этой главе, прежде чем отправиться в Польшу, в Аушвиц, провел в Терезиенштадте полтора года; как и остальные, он наверняка надеялся выжить. Еврейское население бывшего гарнизонного города составляло 30–40 тысяч человек (максимум зафиксирован осенью 1942 года, 59 497 евреев), притом что рассчитан он был всего на 7 тысяч жителей, включая военных.

Терезиенштадт и Йозефштадт — так назывались две крепости могучей оборонительной цепи, обустроенной в 1780-х годах близ северной границы страны Габсбургов. По итогам Семилетней войны (1756–1763) Австрия вынуждена была отказаться от притязаний на Силезию, а Пруссия взамен обязалась поддержать кандидатуру венского кронпринца Иосифа на трон Священной Римской империи, что и было исполнено. Однако австро-прусское соперничество не угасало, поэтому в Вене предусмотрительно решили оборониться от военных намерений опасного соседа. Инициатором строительства выступил благополучно ставший при поддержке Берлина императором Иосиф II; одной крепости было присвоено его имя, а другой — имя его царственной матушки, Марии Терезии.

[10] Компании Plzeňský Prazdroj, a. s. принадлежит еще один пльзеньский завод, на котором производят пиво Gambrinus (так звали легендарного германского племенного короля, считающегося изобретателем пивоварения), а также заводы Radegast (так звали западнославянского бога, изображавшегося с секирой в руке и птицей на голове) в моравском местечке Ношовице и завод Velke Popovice в восточном предместье Праги, где варят Velkopopovický Kozel (в просторечии «козлик») шести сортов.

[11] Протекторат Богемии и Моравии — протекторат нацистской Германии, образованный в марте 1939 года на части территории Чехословакии, через пять месяцев после аннексии Судетской области. Не обладавший международной правосубъектностью протекторат входил в Великогерманский рейх на правах автономной территории, находясь, согласно официальной формулировке, «под защитой немецкой армии». Главой исполнительной власти был назначавшийся указом фюрера рейхспротектор, всегда высокопоставленный офицер СС; были введены вполне формальные должности государственного президента и председателя правительства, которые занимали чехи. На посту президента весь период существования протектората оставался пожилой юрист и переводчик-любитель Эмиль Гаха. После капитуляции Германии он был арестован и скончался в тюрьме в ожидании суда.

[12] Данные чешской исследовательницы Людмилы Хладковой.