– И какое нам до этого дело?
– Именно так у нас все устроено, – поясняет Ривард. – За… материалы высшего класса. Прямое включение, тысяча виртуальных билетов на шоу, пятьдесят тысяч долларов за билет.
Я уже чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Вижу смутные очертания того ужаса, который стоит за всем этим.
– У вас две секунды на то, чтобы сказать, как это поможет нам найти Гвен.
– Это она! – выкрикивает Ривард и вздрагивает, видя выражение моего лица. Отвращение, которое я испытываю, столь велико, что в горле встает комок. Я так сильно хочу убить этого человека, что ощущаю это желание на вкус. У убийства резкий, металлический привкус, как будто ты жуешь фольгу. – Она и Мэлвин Ройял. Он хотел заполучить ее. А мы хотели, чтобы это было записано. Начало в полночь. Впоследствии мы продаем эти записи, но живое включение – это… особенное.
– Мразь, – цежу я, чувствуя, что вот-вот нажму на спуск. Приливная волна ярости, рвущаяся изнутри, почти лишает меня рассудка. – Где это?
Каким бы невозможным это ни казалось, но Ривард улыбается. Тошнотворное зрелище. На его лбу блестит пот.
– Вы можете купить зрительское место, мистер Кейд. Они еще не все проданы. Думаю, штук пять билетов осталось.
«Пристрели его. Пристрели этот кусок вонючего мяса сейчас же». Я не знаю, чей голос это говорит, но мне кажется, это голос моей сестры. И я выстрелил бы, если б в конце этой жуткой насмешливой фразы Майк не сделал шаг вперед и не ударил бы Риварда кулаком прямо в зубы. Изумление заставляет мой убийственный порыв рассеяться, и я думаю о том, что Майк только что спас Риварду жизнь. И мне. Кожа моя горит так, словно вот-вот лопнет, как будто она – лишь оболочка для бомбы, таящейся внутри меня и готовой взорваться. Никогда еще я не испытывал такой ненависти – даже к Мэлвину Ройялу. Все кругом пропитано ненавистью, окрашено ею в багровые оттенки.
От удара кресло Риварда откатывается назад, изо рта его течет кровь. Вид у него потрясенный и уязвимый, и неожиданно я вижу перед собой просто жалкого старика.
Я снимаю палец со спускового крючка.
– Позвольте сказать вам чистую правду, – начинает Майк, и мне знаком этот тон. Это Майк, который убивает. Это Майк, который вывел меня из зоны боевых действий, когда мой самолет рухнул на вражеской территории. Майк, убивший всех ублюдков, посмевших встать у нас на пути. – Так вот, из нас двоих Сэм Кейд – добрый дознаватель. Так что подумайте как следует о том, что вы скажете теперь, потому что мне уже плевать на мой жетон, мою карьеру и на то, сколько времени я проведу в тюрьме.
И я верю ему. Я не знаю, лжет ли он, но понимаю, что Ривард уж точно не знает этого. И испытываю жестокую радость, видя в его глазах неподдельный, концентрированный страх.
– Луизиана, поблизости от Батон-Руж. Там есть заброшенный дом, на Киллмэн-Крик, плантация «Тритон». Там это будет происходить. – Он пытается улыбнуться. – Но я вам нужен. Только я могу дать приказ, чтобы остановить это. Вы не успеете туда вовремя.
– А нам и не придется, – отвечает Майк. – В работе современной полиции есть свои прелести. Всё, что мне нужно, – это позвонить по телефону и отдать распоряжение арестовать всех там.
Ривард еще не совсем сломлен. Он скалит окровавленные зубы.
– В Луизиане? Я так не думаю. В тамошней полиции у нас очень, очень много своих людей, и мы далеко не беспечны. У вас нет гарантии, что полицейские на той стороне сделают хоть что-нибудь. Даже если вам повезет найти честного копа, это место очень хорошо защищено. Вы никогда не получите ее живой. Или Мэлвина. Я нужен вам, чтобы…
Майк выхватывает из кармана у Риварда дорогой шелковый платок и затыкает ему рот, потом грубо сдирает с шеи старика галстук и закрепляет этот импровизированный кляп.
– Меня тошнит от твоего голоса, – говорит он, потом поворачивается ко мне: – Я позвоню кое-кому, и он продержит Риварда до тех пор, пока у нас не будет достаточно доказательств, чтобы официально прихватить его.
В горле у меня сухо от ярости и адреналина, и только со второй попытки мне удается нормально выговорить:
– Ты веришь ему насчет полиции?
– Думаю, это возможно. Самое худшее, что мы можем сделать, – это позвонить местным копам и насторожить его людей там.
– Полагаешь, он сказал правду – что мог бы прекратить это шоу?
– Полагаю, что, если мы подпустим его к телефону, первым делом он прикажет сжечь тот дом до основания и убить всех, кто там есть, – отвечает Майк. – Он же как таракан – знает, как выжить всегда и везде.
Майк выходит из «Мерседеса» и звонит кому-то. Я слышу, как Ривард издает приглушенные звуки, но игнорирую его. Он не имеет значения. Пытаюсь рассчитать, как далеко до Батон-Руж от Атланты и каковы шансы, что мы попадем туда за несколько часов. Шансов мало. Из-за бури расписание рейсов вдоль Восточного побережья сейчас в полном хаосе, и даже если Майк каким-то образом снова сумеет пустить в ход свою фэбээровскую магию, штормовой фронт идет на юго-запад, а значит, находится между нами и тем местом, где нам нужно оказаться. Скорее всего, рейсы туда вообще отменены.
Мы должны вытащить Гвен оттуда. От мысли о том, что она находится в том доме, с ним, у меня по коже бегут мурашки, а желудок сжимается в комок. Мне плевать, как это будет, но я хочу спасти ее. Хочу снова прижать ее к себе и попросить прощения за то, что я допустил, чтобы все это с ней случилось.
И каждая уходящая минута уменьшает мои шансы на то, что это случится.
Первый звонок Майка оказывается коротким. Завершив его, он уведомляет:
– Мой человек уже в пути. Он сделает так, что Ривард вместе с этой машиной исчезнет, пока я не дам команду об отмене.
– Он ведь в курсе, кто такой Ривард?