– Вы не хотите передать нам то, что вам известно про «Авессалом»? – спрашивает Сэм. Меня подмывало потребовать этого, однако Сэм прав. Ривард куда более склонен прислушиваться к тому, что считает вежливой просьбой. Не важно, лишь бы сработало. Мое чувство гордости не пострадает. – Мистер Ривард, я знаю, что вы можете нанять сотню детективов, чтобы расследовать это дело, но вот мы здесь. Мы заинтересованы в этом вопросе. И будем продолжать, с вами или без вас, так что вы вполне можете заключить с нами соглашение, как вам кажется?
– Вы предлагаете мне союз. – Он смотрит на меня, потом снова на Сэма. – Вы осознаёте, что я в высшей степени публичная фигура. Я попросил бы вас ни словом не упоминать о моей причастности к этому. Однако я могу предложить вам в помощь некоторые ресурсы. Вы будете держать меня в курсе того, что обнаружите?
– Да, – отвечает Сэм. – На каждом этапе. – Его голос звучит совершенно искренне. Но ведь он в свое время успешно лгал мне некоторое время. Когда ему нужно, он может быть искусным притворщиком.
Ривард, похоже, принимает это за чистую монету.
– Ладно. Сойер сообщил мне несколько имен. Большинство этих людей – просто дети, пятнадцати-шестнадцати лет. Да, они социопаты, но слишком юные, чтобы нести уголовную ответственность, к тому же явно ведомые, а не вожаки. Из взрослых участников двое уже были мертвы, когда Сойер узнал, кто они такие. – Ривард делает прерывистый вдох. – В утро своего исчезновения он позвонил мне и назвал имя, но я надеялся на большее. Он сказал, что свяжется со мной позже, но так и не связался.
Я стараюсь говорить тише, мягче. Женственнее. Похоже, это гармонирует с культурными предпочтениями Риварда.
– Вы сообщите нам последнее из имен, переданных вам мистером Сойером? – осторожно спрашиваю я. Негромко. Не глядя на него прямо, опасаясь, что он снова спрячется в свою скорлупу.
Ривард размышляет над этим – довольно длительное время. Потом раздается стук в дверь – короткий, один-единственный удар, – она приоткрывается, и в комнату заглядывает мужчина в синем костюме.
– Сэр, вам вот-вот пора на процедуры, – напоминает он.
– Хорошо, – отзывается Ривард – Пару минут, мистер Чивари.
Тот ждет у двери, не закрывая ее. Ривард некоторое время молча нажимает клавиши ноутбука, при этом почти рассеянно говоря:
– Последнее имя, которое предоставил мне мистер Сойер, – Карл Дэвид Саффолк. Он живет в Уичито, штат Канзас. Кажется, это ваше прежнее место жительства, мисс Проктор. Предоставляю вам отыскать его. Ах да. Вот. Полагаю, напоследок вы должны это увидеть.
Он разворачивает компьютер к нам. Я смотрю на лицо Риварда, потом на экран, и Сэм подается вперед, чтобы лучше видеть. Я ожидаю узреть что-нибудь относительно Карла Дэвида Саффолка, однако наш гостеприимный хозяин наносит мне удар исподтишка, и я даже не сразу понимаю это.
Дом на видеозаписи мне знаком. Это… это мой дом. Проходит лишь мгновение, прежде чем у меня возникает жуткое чувство узнавания, и мне кажется, что я уплываю прочь из собственного тела. На секунду мне приходит в голову мысль: «Должно быть, кто-то отремонтировал гараж», но это глупо: гараж так и не был отремонтирован после того, как чья-то машина проломила кирпичную стену, явив миру тайны моего мужа. Дом снесли и разбили на его месте парк. Я была там.
Но на этом видео показан наш прежний дом – до того. До того как весь мир узнал, кем мы были, кем был Мэлвин.
Я не понимаю, зачем мне это показывают, и бросаю быстрый взгляд на Риварда.
– Подождите, – говорит он.
Видеозапись слегка зернистая, но совершенно отчетливая. На ней ночь, и фонари, укрепленные под крышей дома – на этом настоял Мэлвин, – сейчас не горят. Я вспоминаю, что они были снабжены датчиками движения. Но уличный фонарь на тротуаре отбрасывает неподвижный свет на стену нашего и соседского домов, и я вспоминаю, как долго мне пришлось искать светонепроницаемые шторы, которые устроили бы Мэлвина – он терпеть не мог спать в комнате, где не было абсолютно темно, и…
Я вижу, как в кадр въезжает внедорожник. Фары его погашены, он тихо сворачивает на подъездную дорожку к нашему дому.
Это наша старая машина. Я ощутимо помню, как ездила на ней, как вела ее в тот день, когда все пошло кувырком. Мои дети были со мной в машине, и сейчас меня снова охватывает чувство, словно весь мир переворачивается вверх тормашками. Я не знаю, зачем Ривард показывает нам это, но мне страшно. От движения внедорожника срабатывают датчики фонарей на дальней стене дома. Тот, кто делал эту запись, движется рывками и останавливается на углу подъездной дорожки, когда машина заезжает под навес. Под навесом темно. Вспыхивают тормозные огни, затем угасают, и когда дверца внедорожника открывается, камера дает приближение и некоторое время двигается туда-сюда, прежде чем фиксируется на человеке, вылезающем с водительского места.
Это Мэлвин. Моложе, чем в прошлый раз, когда я видела его. Зловеще настоящий. Он оглядывается по сторонам, и я думаю: «Он выглядит совершенно обычным. Просто обычный мужчина в клетчатой рубашке и джинсах. Просто обычный монстр».
Потом я осознаю, что кто-то выходит из противоположной дверцы машины, и этот кто-то – я.
Нет. Это Джина Ройял.
Она выглядит иначе, чем я. Волосы у нее длиннее, они завиты и уложены в прическу. Она одета в платье («ему всегда нравилось, когда я носила платья»), которое в тусклом свете кажется голубым. Туфли на каблуках. Я не помню это платье, но ощущаю, как к горлу подкатывает тошнота при виде Джины – женщины, которой я когда-то была. Голова ее опущена, плечи ссутулены. Я никогда, никогда не считала себя забитой женой; я никогда не замечала, как он контролирует меня, травит меня, манипулирует моей жизнью. Но все это становится для меня ясным сейчас, когда я смотрю на женщину, которой некогда была. Это все равно что увидеть призрак.
Мэлвин открывает заднюю дверь внедорожника и что-то говорит. Джина идет к задней части машины, и на меня обрушивается странное, доселе не ведомое ощущение нереальности.
Что я вижу? Я не помню этого. Ничего из этого. Мэлвин нагибается к машине и что-то достает оттуда.
Это девушка. Обмякшая, находящаяся без сознания девушка. Ее длинные волосы колышутся, когда он поднимает ее под мышки, а Джина Ройял берет ее за ноги. Девушка одета в серый топик и синие шорты, на ногах у нее кроссовки, и Джина крепко сжимает ее лодыжки. Она едва не роняет свою ношу, когда пытается одновременно закрыть дверцу внедорожника.
Я сижу в оцепенении. Не в силах сказать ни слова. Потрясенная ощущением абсолютной неправильности. Потому что я не делала этого.
Такого никогда не было.
И все же я узнаю́ этот дом. Эту машину. Мэлвина. Себя. Фонари с датчиками движения, которые вспыхивают, когда я помогаю своему мужу нести жертву в наш дом.