– Ты намекаешь на СССР? Да никогда такого не будет.
– Я не намекаю, я говорю – в декабре 1991 года Союз рухнет. Уже сейчас видно ухудшение ситуации. Горбачёв со своей перестройкой, госприёмкой и сухим законом загоняет страну в пропасть.
– Но откуда ты это всё знаёшь, чёрт подери. – Тесть разгорячился, стал помогать для убедительности себе руками.
– А Вы обдумайте, что я сказал. Откуда знаю? Знаю и всё. А откуда я знал как Анечку лечить?
– Как захотите поговорить, зовите.
Созревал тесть недели две. Потом пригласил на дачу, на берегу Фёдоровского водохранилища у них была приличная дача. С двухэтажным домиком, бассейном для сбора воды, участком в 6 соток и бетонными дорожками по участку.
Мы запалили мангал и я с удовольствием приступил к приготовлению шашлыков. Пока угли прогорали, я нанизывал сочную мякоть свининки на шампуры. Разговоры вели на нейтральные темы. И только после еды, под рюмочку коньяка тесть начал нелёгкий для него разговор.
– Думал я о том, что ты мне сказал. Порасспрашивал друзей, товарищей. Действительно грядет что-то непонятное. Знакомые в обладминистрации поговаривают о введении в скором времени талонов на продукты питания. Поставки продуктов первой необходимости не выполняются. Пока что-то на полках ещё есть. А ещё есть у меня приятели, ну ты знаешь. Директора обувной и кондитерской фабрик, базы снабжения – ну на которой мы отовариваемся каждый месяц, есть ещё знакомые. Так вот все они в недоумении, что-то будет. Давай, рассказывай, что ты знаешь.
– Владислав Антонович, а будет вот что. В следующем году введут талоны на продукты первой необходимости, но ситуацию они не исправят. Искуственно созданный дифицит с целью наживы отдельных товарищей наложится на разрушение Горбачовым хозяйственных связей. Инфляция рубля обесценит зарплаты трудящихся. К 1991 году зарплаты будут исчисляться в сотнях тысяч.
– В декабре 1991 года Советский Союз усилиями руководителей РСФСР, Украины и Белорусии рухнет. Начнётся беззаконие, предприятия остановятся и будут скупаться за копейки. Править бал будут коррумпированные чиновники и бандиты. Закончится этот беспредел к 2000 году, но и тогда страну будет лихорадить несколько десятилетий.
Повисла тягостная пауза, тесть как-то сразу сник. Поверил значить.
Выпили ещё по пару стопок. Долго сидели молча, я уже думал, как подтолкнуть тестя к продуктивным действиям.
– Я верю тебе, такое невозможно придумать. Что же нам делать, Володенька?
– Ну изменить ситуацию не получиться, надо думать как выжить нам и нашим близким. Необходимо активнее скупать валюту, в банках нужно попытаться набрать кредитов, которые не привязанны к инфляции. Возьмём десятки тысяч рублей, при очередном скачке инфляции погасим кредитную задолжность одной зарплатой. Так же надо попытаться выбить в главке побольше новой техники, в первую очередь грузовые длинномеры и самосвалы. Всё по максимуму.
– Поймите, когда всё рухнет, можно будет выкупить всё наше управление по остаточной стоимости за копейки.
Ещё два часа у нас ушло на утряску всех деталей. Когда тесть увидел выход из ситуации, в нём сразу заработал грамотный руководитель. Мы составили программу действий на ближайшие месяцы.
Именно с этого момента мы перешли на военные рельсы. Тесть вылетел в Алма-Ату, встретиться с замначальника треста "Казсантехмонтаж", с которым дружил ещё с института. С собой у него был только дипломат с деньгами, около 50000 рублей на подношения. Результаты поездки мне довели в ближайшие выходные.
– Володенька, значит так. Мне помогли друзья-товарищи и главк нам выделил три Камаза полуприцепа, пять Зил-130 – один из них в исполнении автоцистерны для опрессовки систем. Также обещали японский автокран "Като". Еще два тягача Кировца и трактор Белорусь. Пока всё. В течении двух месяцев поставят по железной дороге.
– Теперь, как мне сказали, вышло новое постановление Совета Министров СССР об акционировании предприятий. Так вот акции трудовых коллективов распространяются только среди работников нашего управления. Я думаю, мы проведём собрание по этому поводу. А наш отдел кадров будет предлагать уволнявшимся работникам продать свою акцию управлению за символическую оплату.
– И ешё, я переговорил с нашим главбухом, без неё никак не получится действовать.
– Да, Володенька, собирайся выезжать в Ташкент. Я оформляю кредиты в госбанке, получится приличная сумма. Договаривайся с тем товарищем о покупке валюты.
– Согласен, но ехать надо своим ходом и я, наверное прихвачу пару ребят для охраны.
– Добро, планируй выехать через дней десять.
Вот где проявился предприимчивость мой тесть. Всё завертелось, закрутилось. Я мотался по базам и закупал продукты долговременного хранения, консервы и всё такое. Складывал в огромном гараже тестя и в своём. Завозил в тихоря в родительский гараж. Маме сказал, что тесть попросил временно сложить у них.
Операция "Валюта" прошла безукоризненна. Я взял с собой двоих ребят боксёров – тяжей. Двухметровый татарин Марат Агишев, с обаятельностью Балуева и подвижный как ртуть девяностокилограммовый Серёга Березниченко. Обоих застимулировал приличной премией. Покупка американских долларов произошла буднично, процес налажен. Определённое доверие позволило нам обменять пакеты с деньгами. После пересчёта в машине, попрощался с валючтчиком, ребята запрыгнули в машину и мы рванули на выезд из города.
Ехать старались второстепенными дорогами, ночью за руль сел Серёга. Вернулись в Караганду вечером следующего дня.
В дальнейшем в телодвижениях тестя участия напрямую не принимал. Новую технику, прибывшую по железке, загнали в боксы, законсервировали и закрыли. Я лично этим занялся.
Суету с приближением развала Союза я принимал как неизбежное и всячески помогал тестю. Но в последнее время меня занимало другое. Я убедился, что мои способности к лечению вернулись. Для этого напросился к Николаю Захаровичу в помощники. Радость от возврата переполняла меня, хотелось действовать. Но и возращаться к такому комерческому формату работы, которое было прежде – не мог. Что-то не давало, неприятие какое-то. Мелкотравчато всё это.
Поговорил с бывшим наставником, сказал, что мне хочется помогать детям безвозмездно. Например, онкобольным.
– Смотри Владимир, проблема в том, что у тебя нет медицинского образования.