Картина маслом. Зачем я это брякнул, вот балабол.
– Ну это я так пошутил, не удержался. Очень хочется кушать, быка бы съел.
– Ну садись зятёк, быка нет, а вот баранее жаркое положу.
Ух, какая вкуснятина. Ничего вкуснее не ел, вот только тарелка быстра опустела.
Мне молча плюхнули ещё полную. Почувствовав, что наконец наелся, я кусочком хлеба вылизал тарелку от соуса. Так, а почему такое молчание. Обе женщины смотрели на меня. Старшая с одобрением, а малая улыбаясь.
– Галина Николавна, чайку бы ещё. Выпив большущую чашку горячего и сладкого чая, я почувствовал себя человеком. Отпустила головная боль, прояснилось в голове.
– Давайте перейдём в зал. Мы прошли и сели на диван, посадив Аню в центре.
– Рассказывайте, Галина Николаевна, что было, что Вы видели.
– Да вначале было всё ясно, а минут через пятнадцать ты закрыл глаза и стал гладить Аню за шею. Я засекла время два часа и десять минут прошло. Я уж решила, что ничего не получилось, когда ты положил руки на голову и стал что-то шептать. Мне даже показалось свечение от рук. Всё, а потом с тебя будто воздух выпустили и упал прямо на Аню. А я не знаю, что делать. Одна будто спит и ты тоже. Хотела в скорую звонить, а тут Аня очнулась. Ну мы тебя укрыли и оставили отдыхать. Сейчас то уже пять утра. Ты проспал часов шесть.
– Ну, а ты Ань, что чувствовала.
– А я всё проспала. Я так устала от болей, что уснула сразу, как ты начал меня гладить.
– А как самочувствие сейчас?
– Удивительное, ничего не болит. Голова ясная, только опять хочется кушать.
– Сейчас, доча. Хочешь бутерброд с красной рыбой? Володь, ты будешь?
Я отказался, пузико набито по самый верх. А Анна умяла пару.
Еле отговорился, Галина Николаевна хотела оставить меня погостить, пока не прийду в себя. Сказала, что возьмёт выходной, что бы побыть с дочерью.
Договорились, что я зайду вечером. Выйдя из дома пошёл по заснеженному парку домой. Честно говоря ноги еле волочил, но настроение было, как будто выиграл главный приз в жизни.
Дома завалился спать и продрых до вечера. Открыла мне дверь Аня. Радостно улыбнувшись, схватила за руку и потащила в свою комнату. Крикнув приветствие маме, я зашёл в девчоночью спальню. Комнату было не узнать. Кровать трансформировалась в диванчик, симпатичный бра на стене. Аккуратно и уютно. Анька забралась с ногами на диван и хлопнула рядом, мол присоеденяйся.
– Ань, подожди. Можно я проверю тебя?
Девочка доверчиво кивнула. Я положил её голову себе на колени и стал поглаживать шейку. Нежная кожа, я даже побоялся поцарапать. Войти в контакт удалось быстро, а вот дальше облом. Ничего – кирпичная стена. Ничего не вижу и даже намека нет. Я старался не торопиться, расслабиться. Начинал по новой – ни-че-го. Выйдя из транса увидел испуганные глаза подруги.
– Что Вов, плохо? Только честно ответь пожалуйста, не надо обманывать.
Какая сильная девчонка, честно ей всё скажи.
Я поцеловал в перепуганные глаза, по два раза. Что бы наверняка.
– Всё хорошо у тебя, проблема во мне. Я видимо перегорел, ничего на вижу.
– Что это значит, это опасно для тебя?
Девушка вцепилась в меня и требовательно смотрела в глаза, будто хотела что-то рассмотреть внутри меня.
– Нет, моя хорошая. Просто какое-то время мне надо отдохнуть от лечения людей.
А у самого кошки скребли на душе. А если не вернётся мой дар. Я так привык жить с ним, строил планы. Помогая людям, я чувствовал, что это правильно. Сам себе не признавался, но душа пела, когда видел радость человека, которому я облегчил жизнь. Хотел помогать безвозмездно больным детям, только расчитывал поднабраться опыта. Вот и поднабрался.
Обратил внимание, как Аня смотрит на меня – с тревогой, надеждой и ещё что-то не совсем понятное мне было в её глазах.
Господи, какая красивая. Нежный овал лица, с немного детскими припухлостями. Роскошные, пушистые ресницы обрамляли главную достопримечательнось – глаза, светло-коричневые. Тут же меняли оттенок на более насыщенный, темный бархат. Искорки мелькали в глазах девушки, когда она то внимательно слушала меня, то срывалась на смех. Именно этим она была похожа на мою Олю. Непосредственностью, умению слушать и смешливостью.