— Не понимаешь мой посыл, старый петушара? — ехидно протянул Том, выпуская изо рта колечки дыма.
— Нет, — последовал короткий ответ.
— Сука-бля, да ты здрав? — взорвался Харди, уже заебавшись сидеть в коморке и ждать максимальной реакции старика. — На ногу ее посмотри!
Николсон стал крутить в руках куклу, осматривая ее со всех сторон.
— Ну же, на партак смотри, шмаровоз, — прикрыл рукой динамик Том. — Да! Сука-бля! Как же охуенно! Обосрался старик! Ха-ха! — возрадовался он.
— Кто ты? Что тебе надо? — тяжело дыша, заговорил Джек.
— Значит, понял мой посыл, — еле сдерживая смех, процедил сержант. — А теперь слушай историю… Ээээм… Как зовут ту девку?
— Я не знаю… — прошептал старик.
— Хуево, сука-бля, хуево… Ну пускай будет N. Ну так вот, наша героиня N. очень опечалена и грустит, ведь у нее создается ощущение, что один весьма старый, весьма полный и весьма некрасивый дантист-протезист следит за ней. Этот старый извращенец преследует N. и не дает ей спокойно жить и саморазвиваться. К, сука-бля, слову, имя нашего второго героя-преследователя — Джек…
После душераздирающей истории Тома, Джек незамедлительно бросил трубку, кинул радиотелефон на пол и раздавил его ногой. Затем побежал к телефонному кабелю выдернул его из стены и разорвал на тысячу мелких кусочков.
— Ах ты, шмара зубная! — зарычал Харди и уже хотел выскочить из своего укрытия, но Джек и сам ринулся прочь из кабинета.
— Доктор Николсон, вы куда? У вас еще три пациента сегодня, — услышал Том блаженный голос администраторши из приемной.
— Скажите, что я заболел… — донесся удаляющийся голос Николсона.
— Заболел он, сука-бля! Вот же пидорасина! — выбрался из коморки Харди, осуждающе уставившись на дверь. — Ну ничего… Ничего… Сержант излечит… — закивал он, взял со стола вставную челюсть и пощелкал ею перед фирменным еблетом.
Распрощавшись как полагается с администраторшей, Том вышел из клиники, оседлал Ямаху и поехал за Джеком. Но ничего интересного он не обнаружил, ведь тот вновь был у дома N. Тогда Харди решил, что надо довести старика еще хлеще и как следует подготовить его к финальному спектаклю, дабы произвести фурор.
Он ненароком продолжил слежку, но это было до безобразия скучное и неблагодарное дело, ведь Николсон сутки напролет проводил в своей машине у пресловутого дома пресловутой шкуры, на которой явно помешался не на шутку. Сержанта до того заебало наблюдение за стариком, что он пришел к выводу, что не стоит тратить времени даром, а лучше поразвлечься и самому. И вместо того, чтобы завершить последние приготовления, Том решил оттянуться в славном жарком Майами. Он то и дело прогуливался по Майами-Бич, не забывая попивать Пина Коладу, а также загорать и купаться прямо в драном пальто и цилиндре. Вечерами он заглядывал в лучшие клубы города, да порой поебывал всяких ебанаток, которые велись на его провокации да вставали раком и снимали трусики перед многоуважаемым виконтом.
Так продолжалось неделю, пока на телефон сержанта Тома не поступил звонок.
— Послушай, сударь! Сколько можно? Когда будет выполнен заказ? — с ходу заверещала в трубке девица, когда Харди принял звонок.
Тот лишь недовольно цокнул, продолжая жарить очередную ебанатку в кабинке клубного туалета.
— Ты понимаешь, что это уже не шутки? — продолжила возмущения девушка. — Этот безумный дед уже живет возле моего дома! Я не могу уже выйти из квартиры. А сегодня я видела из окна, что у него в багажнике топор…
— Ммм… Ну пиздец, что? — состроил фирменный еблет Том, кончив и вытолкнув ебанатку из кабинки.
— Пиздец? И это все, что ты можешь мне сказать, любезный? Ты обещал, что убьешь эту мразь! — наигранно рыдала девушка. — А теперь я думаю, что он убьет меня! Или изнасилует! Гоже ли это? Как считаешь?
— Ой все, пизда! Не еби сержанту мозги! — подкатил глаза Том. — Сейчас поссу, сука-бля, и приеду!
— Жду, — тихо и будто заговорчески сказала девушка. — Только прошу — не переусердствуй с мескалином. И это… Иди по следу чести… — добавила она и сбросила звонок.
— Ну что за шмары окружают сержанта? Не дают спокойно оттянуться, — раздраженно стряхнул капельки Том, застегнул пуговки на штанах и ударом берца снес дверку кабинки с петель.
Покинув клуб, Харди отправился прямиком к дому N, попутно обхуярившись мескалином до неузнаваемости, несмотря на напутствия незнакомки-заказчицы. Припарковав Ямаху, Том приметил ближайшие кусты, откуда имелся обзор и на дом и на старый Форд Николсона, и затаился там.
Так прошло полчаса, но полный доктор Джек никак не покидал машину, а ворочался на переднем сидении. По-видимому, он дремал, и ему снился до безобразия ужасный сон. Старец извивался, обливаясь потом и то и дело запуская ладонь в штаны и нет-нет да подрачивая вялый член.
Том наблюдал данную картину через старинную подзорную трубу предка-корабельщика, недовольно бурчал под нос, проклиная Николсона последними словами, и продолжал попивать мескалин, заваренный в термосе.