Сержант поперхнулся «игристым» и закашлялся. Один из сослуживцев что было сил крутанул кресло, закружив Тома в денрожденном вихре, отчего толпа мусоров перед глазами Харди слилась в сплошные полосы.
Остановившись и сфокусировав взгляд, Харди уставился на происходящее, охуевая с каждой секундой все хлеще.
— Музыку! — скомандовал Хэннэм, щелкнув пальцами.
Один из парней водрузил на плечо бумбокс и нажал на кнопку воспроизведения.
— Кайли, дай мне… Кайли, дай мне, — запел из колонок румын, солист группы Akcent, свой хит «Kylie».
— Ну приступим! — решительно кивнул Кент, а какой-то юный патрульный достал чемоданчик и открыл его перед лицом до беспредела растерянного Харди. — К чертям это дерьмо собачье, Фрэнк! — потрепал Чарли по и без того растрепанной прическе напарника.
— Детка, ты растопила мое сердце, клянусь, я не лгу, — продолжал бодрящие песнопения румын из бумбокса.
Фрэнк достал из чемоданчика пену для бритья и помазок и начал намазывать обескураженное ебало Тома. Второй коп, на стальной бляшке которого значилось, что его зовут Майк, накинул на Харди парикмахерский пеньюар и извлек из нагрудного кармана ножницы и расческу.
— Сегодня вечером я, может быть, попытаю счастье, — не унимался румын.
— Ну, за тебя, дружище? — обновил бокал Чарли, подсыпав туда какого-то порошка, и влил в рот сержанту.
— Что это, сука-бля? — прохрипел Том, проглотив сомнительное пойло.
— Спиды! Билли угостил! — радостно пояснил за наркотик Хэннэм. — Давайте, парни, ускоряемся! — подбодрил он мусоров, которые колдовали над Харди.
— Я вижу, ты хочешь меня. Я мечтаю о тебе каждую ночь… Каждую ночь… — веселился голос из бумбокса. — Кайли, дай мне только один шанс…
Фрэнк тщательно сбривал нелепую бороду, а Майк усердно начесывал волосы на голове сержанта.
— Ты сводишь меня с ума, ты постепенно сводишь меня с ума, — уже по пятому кругу голосил неугомонный румын.
— Хм… Недурно, недурно… — спустя десять минут, оценивающе осмотрел друга Кент, почесывая подбородок.
— Я думаю о тебе, детка, я не могу выбросить тебя из головы, — подпели румыну все мусора в кабинете, одобрительно закачав лысыми головами.
— Готово! — воскликнул Майк, сделав завершающий мазок бриолина.
— Мне везет, мне так везет, мне везет, ведь сегодня я пересплю с тобой! — верещал румын, восторгаясь результатом.
Два детектива подняли сержанта под руки и поставили перед зеркалом, которое держали еще два полицейских.
Взглянув на отражение, Том не то что охуел — ебанулся. Мало того, что ебало было не на шутку выбрито и, кажется, даже припудрено, так еще и Майк соорудил из растрепанных волос ебейшую прическу, уложенную пышной элегантной волной и намертво зафиксированную бриолином.
Но не успел Харди вымолвить и слова, как перед ним предстал пухлый усатый детектив, держащий в руках вешалку с парадной формой — не на шутку наутюженной и обвешанной орденами и аксельбантами.
Том открыл было рот для возмущений, но Чарли заткнул его очередной порцией шампанского со спидами. Воспользовавшись моментом, менты, которые и сами пригостились подгоном от некоего Билли, стянули с сержанта повседневную форму и облачили его в праздный костюм, не забыв прикрепить к груди значок. В тот же миг Харди превратился из непромытого депрессивного дегенерата в элитную полицейскую шлюшку, при виде которой все девчонки скинули бы с себя свои блядские трусики.
— Кайли, дай мне… — подытожил румын из бумбокса, подняв настроение всем мусорам, за исключением одного лишь Тома, который от всех манипуляций превратился в нарядную сову, бьющуюся в агонии сорвавшегося суицида.
Менты подхватили сержанта и, подкидывая его к потолку, потащили прочь из участка. У входа уже ждал кортеж полицейских тачек, завывающих сиренами на весь Сиэтл. Тома погрузили в одну из машин, все остальные также расселись по местам, и мусорская процессия двинулась навстречу приключениям.
— Да что, сука-бля, происходит? — в очередной раз спросил Харди, когда ментовские седаны остановились. — Где мы? Хули вам надо, шмаровозы?
— Слишком много вопросов, — ухмыльнулся Чарли, вылез из машины и открыл другу дверь.
— Вишенка и черешенка? — прочитал сержант вывеску над входом. — Вишенка, сука-бля, и черешенка? Это что — стрипклуб? — состроив возмутительное ебало, указал Том на неоновую вывеску в виде голой девки, интимные места которой прикрывали красные ягодки.
— Да! — торжественно хлопнул в ладоши Кент и, схватив Харди за рукав, потащил в клуб. Все остальные менты двинулись за ними.