— Да, это, сука-бля, охуенно! — кивнул Харди. — А еще охуенно, что с апреля у нас с тобой и ни одного рамса и не случилось! Ни это ли счастье?
— Сплюнь! — трижды постучал по пристани Джилленхол.
На самом же деле за это время скандалов между братьями должно было состояться штук сорок — не меньше! Но Джейк, будучи утюгом из шара, брал себя в руки и сглаживал любой рамс, переводя все в шутку и отвлекая брата.
— Мы, братья, должны держаться вместе! — молол пафосные речи Том, сжав кулак и потряся им перед кожаным носом Джилленхола. — Ибо нет, сука-бля, никого у нас роднее!
— Конечно вместе, Томми, конечно! — положил ладонь на кулак брата Джейк и прижал его к груди. — И все у нас с тобой будет хорошо. Я это знаю, и я это чувствую!
— Я тоже, сука-бля… Я тоже… — покачал фирменным ебалом Харди.
— Знаешь, о чем я часто мечтаю? — усмехнулся Джилленхол, достав из кармана промокший кокаин и втерев его в десна.
— Ну, — пригостился наркотиком и Том.
— Что мы с тобой всю жизнь будем вместе. Всегда. Неразлучно. И вот будет нам с тобой лет по семьдесят. Будем мы с тобой уже старенькими такими, седыми, лысенькими. Завернемся в теплые пледы, сядем на порожках твоего родового поместья… Почему именно там? Думаю, когда мы с тобой обзаведемся семьями, то нам будет необходимо большая жилплощадь. Не в еврочетырешке же ютиться! И да, жить мы должны обязательно вместе, а иначе — шляпа какая-то! Ну, так вот. Сядем на порожках и будем о былом говорить, грея в руках кружки с какао. А вокруг щебет птиц, куча внуков бегает, старуха-жена с теплыми морщинистыми руками… И вот так и будем сидеть и говорить, говорить, говорить, пока не выйдет мой сын и не скажет: «Дядя Томми, папа, уже холодно, идемте в дом, мама блинчики напекла, все уже за столом, только вас и не хватает!» А я ему скажу, мол, сына, подожди, дай нам с Томми договорить. И он уважительно кивнет, накроет нас пуховым платком и удалится. А мы продолжим болтать, курить марихуану и просто кайфовать. А в доме нас будет ждать большая семья: жены, дети, внуки. Вот у меня будет двое детей, ибо считаю, что это золотая середина. А у тебя, мне кажется, будет много, ты ж мечтал в детстве о большой семье… Уж я это запомнил… Запомнил, Томми…
— Ох и петушара, — приставил пальцы к переносице Том. — Хоть ты и хуйню сейчас пронес, но это было очень трогательно!
— Почему это хуйню? — нахмурился Джейк. — Вот я верю, что…
— Ой, давай просто помолчим, сука-бля. Закончим на этой трогательной ноте и полюбуемся закатом, — перебил Том, положил руку на плечо брата, и оба уставились в небо.
Тот день выдался непривычно ясным. Обыкновенная серость, застилавшая небо над Сиэтлом стала рассеиваться еще в обед, и к вечеру солнечный диск медленно, не встречая на своем пути препятствий в виде облачных мазков на холсте небосвода, катился к горизонту. Блики ласковых лучей весело резвились на морской ряби, будто маня и увлекая за уходящим светилом. Небо едва стало менять цвет с голубого на сирениватый и, ближе к горизонту, оранжевый, когда показался молодой месяц. Его холодность белым, еще полупрозрачным серпом выбивалась из теплых красок небесного свода. Казалось, месяцу и самому было холодно от своего леденящего света, казалось, он хотел чуть ближе подобраться к солнцу, дабы почувствовать мягкую теплоту его закатных лучей, согреться. Но то уверенно и неумолимо приближалось к границе водной глади, будто внушая: последуй за ним - всегда будешь окутан его притягательным светом, обласкан бархатным теплом. Всегда под защитой, всегда не одинок. Но как то задумано мирозданием — у каждого из них своя дорога. И вот солнце скрылось за горизонтом. На сегодня с Сиэтла хватит. Месяц, казалось, на мгновение замер, ловя прощальные солнечные лучи. Казалось вот-вот последует за ним, ведомый теплом. Но и у него есть свой путь. Лунный серп одиноко повис над заливом. Остался один, словно поежившись от собственного холода. Двинулся дальше. Вместе с тем, как темнело небо, ледяной свет месяца становился все ярче, белее. От его света холодело все кругом, и вот непривычно ясный день подошел к концу, оставив на память о себе лишь теплый отпечаток в виде небосклона, окрашенного в янтарный на западе. Но и тот вскоре смылся сизым. На Сиэтл опустилась ночь. Стало холодно. Всегда одинокий месяц остался лишь в компании бесконечно далеких звезд. А значит остался совсем один.
========== Глава 85: Спектакль ==========
— Ох, сука-бля, как же я заебался, — зашел как-то вечером в еврочетырешку Том. — Какая же уебищная смена выдалась! Представляете, Хэнкс совсем ёбу дал! Решил провести в отделе экзамен по подтверждению квалификации всех пацанов в отделе! — остановился он перед зеркалом и внимательно рассмотрел на себе мусорскую форму. — И все же хорошо сидит на мне! — выставил он указательный палец на отражение, а то подмигнуло ему в ответ.
— И когда этот экзамен состоитьсии? Пади подготовитьси надо ж тебе, — прокричал Леонид, закидывая в миксер кусочки ананаса.
— Не думаю, что это так важно! — отмахнулся Джилленхол, задрав ноги на журнальный столик. — Сержант и так все знает, нахуя ему готовиться?
— Пиздюк дело говорит, — прищурился Том, проведя ладонью по голове, где вместо лысины подрастали волосы — совсем немного — под пятерочку. — Сука, что-то совсем оброс, нужно побриться…
— Да ты чай шутишь?! — возмущенно хлопнул криком себя по бедрам Батлер. — Давай не сегодня, а?! Ну договорились же, что как придешь, посидим, кинцо какое посмотрим, погутарим! Я вон и Пина Коладу почти сварганил уже!
— Ой, давай не истери, ладно! Помню! — поспешил осадить его Том. — Сейчас только переоденусь, в душ схожу, и можем начинать! Пиздюк, ты чипсы мне купил? — обратился он к брату.
— Аааам… — завис Джилленхол, уставившись в телевизор, где транслировалась кулинарная передача, в которой пышная мамаша взбивала тесто голыми грудями.
— Аааам… — передразнил его Харди, кривя ебалом. — Пошел и купил, пока я делаю свои дела! — кинул он в лицо брата скомканную сотню и поспешил удалиться.
Время близилось к полуночи, когда друзья досмотрели «Дьявол носит Прада».
— Какой-то дрочевый фильм! Кто выбирал? — раздраженно рявкнул Том, выключая DVD-проигрыватель.
— Ну я, и что? — эффектно и с осуждением посмотрел на него Леонид, лениво скрестив руки на груди.
— Какая-то бабья ссань! — высказал экспертное мнение сержант, потянувшись к графину с Пина Коладой, дабы обновить бокал.
— Не знаю, а мне зашло, — выпалил Джилленхол, закусив губу и о чем-то задумавшись. — Мне кажется, Стэтхем здесь классно сыграл роль тетушки-босса. Вот этот его парик, костюм… Эээх… Напомнил мне о маме…