— Хм… Ну, сука-бля, пошли, — стало интересно Харди и он, даже не надевая верхнюю одежду, вальяжно вышел на улицу.
Вот так вот Джилленхол подло накормил брата слабительным, подсыпав его в борщ. Зачем? Да дабы Том не путался под ногами и не мешал дальнейшему обучению! К слову, его план удался — сержанту сделалось настолько плохо, что он два дня мучался расстройством пищеварительной системы, проклиная местных жителей, угрожая им расправой и зарекаясь когда-либо еще жрать блядский борщ. Конечно же, из-за данных выходок местные сложили не только предвзятое отношение к Тому, но и зареклись когда-либо уважать этого ебаного человека.
Что касаемо самого обучения Джилленхола. Наверное, интересно, как оно проходило? Как, как?! Да очень просто! Утин обучил Джейка начальным азам дзюдо, лепить пельмени с изображением российского триколора, укачивать проснувшегося от зимней спячки мишку, ловить одними лишь зубами рыбу, находить ягоды даже в зимний период, а также играть на балалайке. Также он не забыл обучить ученика из шара юридическому делу, заставив его на зубок выучить конституции всех стран мира, а также обучил искусству уходить от любого задаваемого вопроса, ставящего в затруднительно-возмутительное положение.
И вот, настал тот самый день, когда Джилленхол был полностью обучен. Осталось лишь посвятить его в юристы. Для этого Утин выделил уютную и кем-то обдроченную поляну в лесу, украсил ее праздными лентами, свечами и всякой требухой в стиле рустик. Владислав встал под праздной аркой, Джейк же склонился перед ним на одно колено. Утин прочистил горло и начал зачитывать праздную речь, водрузив свою мощную рыхлую руку на плечо Джилленхола. И вот, наконец, парень из шара был провозглашен юристом вне пространства и времени.
— И запомни еще одну вещь, Джейкоб Бенджамин Джилленхол, парень из шара, — сказал Утин по завершении речи, уже протянув парню диплом в праздной папке с изображением триколора. — Что бы кто тебе не сказал, с чем ты будешь не согласен — всегда и со всем соглашайся. Но! На деле — делай по-своему, даже если исподтишка — не важно! И даже если ты будешь действовать не по правилам вселенной, главное — это остаться чистым перед самим собой! — плел он ахинею.
— Да это я и так умею, — скромно улыбнулся юрист из шара, взглянув в обесцвеченные глаза Владислава Владиславовича своим пиздейшим синим взглядом.
За всей этой картиной наблюдал Том Харди, приуютившись на дряхлом полене и не понимая нихуя. А все дело в том, что сержанта настолько невзлюбили местные жители, что стали его травить, опаивая мухоморным отваром. Но глупцы не рассчитали, что Том был прожженным наркоманом, и данное пойло вводило его в ебейшую эйфорию и приносило с собой охуенные галлюцинации.
Сержант лишь усмехнулся над комичностью данной ситуации, достал из-за пазухи клоунской дутой куртки цвета «оранж» литровую банку отвара и испил оттуда глоток. Затем он уставился ебливо-агрессивным взглядом на соседнюю ель, где оттягивалась стая кедровок, отмечая юбилей своего мэра.
— Что расселись, ленивые бляди?! — взорвался на птиц Том, кинулся к ели и неистово затряс ствол.
Кедровки же, будучи подшофе, тоже захотели немного порамсить, похватали в клювы шишки, палки и прочую требуху, и кинулись в неравный бой с сержантом.
— Сука-бля! Отъебитись! — снял с головы ебланскую розовую шапку Харди и стал отмахиваться от атаки озлобленных птиц. — Если вы сейчас же не оставите сержанта в покое — он клянется, что сожжет дотла весь ваш блядский, обдрченный оленями лес!
— Томми, хватит! Прекращай! — сделал ему замечание Джилленхол. — Я получил диплом! Мы можем возвращаться домой, Батлер ждет!
— Домой? — нахмурил лицо Утин, которое, к слову, через десятилетие переживет ни одну пластическую процедуру. — Я думал, что раз обучение окончено, то теперь мы немного отдохнем!
— Учитель? — не понял Джейк. — Но у нас нет времени отдыхать! Наш друг гниет в тюрьме и, возможно, уже был пущен по кругу! Мне немедленно нужно возвращаться в Штаты и подать апелляцию…
— А как же русская баня? Русская охота? — недоумевал Владиславович. — Я думал, что твоему брату будет все это интересно!
— С хуя ли?! — воскликнул Джилленхол.
— Я видел в библиотеке их поместья огромное количество книг русских классиков! — бредил Владислав, снимая строгий костюм-тройку, дабы переодеться в костюм для отдыха — камуфляжный комбинезон на голое тело, который всегда носил вместо нижнего белья.
— Баня? Охота? А почему бы, собственно говоря, и нет?! — состроил фирменное выражение ебальника Харди, расставив руки в стороны, в то время, как кедровки безбожно хлестали его по лысой голове палками.
— Ну вот и все! Пошел растоплю баньку! — щелкнул пальцами Владислав, указав на Тома указательными.
— Да бляяяять! — прорычал Джилленхол, поняв, что, кажется, брата-наркомана ему не увезти в ближайшие дни из Тайги.
Спустя два дня.
Над бескрайними лесами поднимался огромный столб черного дыма. Вековые сосны, объятые огнем, с треском падали на землю. Тайга пылала.
— Ёб твою мать, Томми! — орал Джилленхол, волоча брата за ворот куртки.
— Влади, я тебе бля буду — погибшая лошадь Вронского на скачках — это символ ожидающей судьбы Анны Карениной! Ну я тебе, сука-бля, отвечаю, — бредил сержант, бессмысленно уставившись в таежное небо, проглядывающееся сквозь дымовую завесу пожара.
— Какой нахуй Влади? Какая лошадь? Какая Анна? Что ты несешь? — завопил на него Джейк, натянув на кожаный нос горло свитера, дабы защититься от гари.
— Такая вот пизда — Анна, сука-бля, Каренина, — состроил свой фирменный еблет Том, не осознавая ничего вокруг.
— Томми, прошу тебя, прекращай! Нам надо возвращаться! Мы должны вытащить Батлера! — взмолился парень из шара, прикрывая свою и братскую голову от падающих горящих веток.
— Мы должны — мы и вытащим, — продолжил молоть наркоманскую чепуху Харди. — Зато этот пидор считает, что он никому ничего не должен! Почалится еще немного — нихуя с ним страшного не случится. А где, сука-бля, Утин? — нахмурился сержант, ход невменяемых мыслей которого менялся ежесекундно.