— Так и есть. — Он улыбнулся, опустил руки и обвел взглядом окрестности. — Как тебе?
— Вы про Хофьорд? — уточнил я.
— Хорошо у нас тут? — спросил он.
— Потрясающе, — ответил я.
Он повернулся и показал наверх.
— Ты вон там жить будешь, — сказал он, — мы теперь с тобой соседи. Я вот тут живу, видишь? Пойдем посмотрим?
— Пойдемте, — согласился я. — Вы не знаете, мои вещи уже привезли?
Он покачал головой:
— Насколько я знаю, нет.
— Ну, значит, в понедельник привезут. — Я пошел за ним вверх по дороге.
— Я так понял, ты у моего сына учителем будешь, — сказал он, — его Стиг зовут. Так я понял. Он в четвертом классе учится.
— У вас много детей? — спросил я.
— Четверо, — ответил он, — двое дома живут. Юханнес и Стиг. А Туне и Рубен — эти в Тромсё.
Пока мы шли, я смотрел по сторонам. Возле похожего на магазин здания топтались несколько человек. Там же стояла пара машин. А у ведущей наверх дороги, возле ларька, я увидел еще несколько человек — с велосипедами.
Далеко внизу во фьорд зашла шхуна.
Возле гавани кричали чайки.
Больше тишину ничего не нарушало.
— Много здесь народа живет? — спросил я.
— Человек двести пятьдесят, — ответил он, — смотря по тому, считать ли школьников.
Мы остановились перед крашенным черной морилкой домом постройки семидесятых, возле утопленной в стену дверью на первый этаж.
— Вот и пришли, — объявил он, — давай, заходи, там открыто. А ключи я тебе сейчас отдам.
Я открыл дверь, вошел в прихожую, поставил чемоданы и взял у завхоза ключ. Пахло тут так, как в домах, где давно никто не живет. Слабо, почти по-уличному, тянуло сыростью и плесенью. Я толкнул попуприкрытую дверь и оказался в гостиной. Пол там покрывал оранжевый ковролин. Из мебели был темно-коричневый письменный стол и такой же журнальный столик, а еще обитые коричневым и оранжевым кресла и диван, тоже темного дерева. Два больших окна без переплета выходили на север.
— Замечательно, — похвалил я.
— Кухня вон там, — он показал на дверь с противоположной стороны маленькой гостиной, и повернулся: — а там спальня.
Обои на кухне были с рисунком, популярным в семидесятых, — золотым, коричневым и белым. У окна стоял небольшой стол. Рядом — холодильник с маленькой морозилкой. Пластиковая столешница с раковиной сбоку. Серый линолеум на полу.
— Ну и, наконец, спальня, — сказал он и остановился на пороге, а я вошел в комнату. Ковер на полу был темнее, чем в гостиной, обои — светлые, а из мебели имелась лишь низкая, очень широкая кровать из того же материала, что и остальная мебель в квартире. Тиковая или крашенная под тик.
— Отлично! — сказал я.
— Ты постельное белье с собой привез?
Я покачал головой:
— Нет, отправил почтой.