Меняя матрицу-1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Владимир Алексеевич Серёгин с удовольствием втянул дымок разгорающегося мангала, подхватил тазик с маринованным мясом и сел на лавку в беседке. Скоро можно закладывать мясо на мангал. Убедившись, что жены рядом нет, достал заначенную бутылку виски и налил себе стопарик. После инфаркта год назад, врачи не рекомендовали злоупотреблять алкоголем. А жена восприняла это как полный запрет всего, тщательно следила и все что крепче лимонада отнесла к вредному. Вроде седьмой десяток уже стукнул и прятаться как пацану стыдно, но очень не хотелось расстраивать жену. Закусив кольцом лука от маринада, Владимир Алексеевич пожалел, что зять не смог приехать пораньше. Рома тоже любил присоеденился к процессу жарки мяса под это дело. Сначала пошли на огонь крылышки для жены. Оля любила их в специальном маринаде. Затем водрузил говяжьи стейки для настоящих мужчин и в конце пошли колбаски и гамбургеры для младшего поколения. Народ уже подтянулся. Подъехали дети со своими семействами. Женщины засуетились с салатами. Как удачно удалось купить эту дачу.

Родился и до тридцати семи лет, Владимир Алексеевич прожил в городе Караганде Казахской ССР. По окончанию Политеха начал трудовую деятельность горным мастером на шахте, но быстро поняв что это не его, Владимир Алексеевич нашел работу на небольшом заводе мастером механическо́го цехе, благо в школьном УПК получил специальность токаря. Ну и зацепило, начал династию заводчан. К концу ревущих девяностых работал начальником инструментального цеха. Женился по любви в двадцать пять лет. Двое детей, сын и дочь. Вроде нормально все шло. Тесть помог получить однокомнатную квартиру, копил деньги на машину, ездили отдыхать семьёй и здрасте вам, все изменилось. Развалился Союз. Нет, рухнул он внезапно. А ухудшения накапливались уже с 1989 года. Опустели полки магазинов, появились талоны, на которые ничего невозможно было купить. А 1991 год показал, кто есть кто. Весь советский народ оказался игрушкой в руках деградировавшей советской и партийной элиты. Первое время Владимир Алексеевич пытался выжить сам и поддержать своих ребят. Создал кооператив из наиболее толковых ребят, кто не торопился продавать на рынке женские трусы. Идею подсказал фрезеровщик Серёга. Он давно занимался качанием железа в каком то клубе, приютившемся в подвале жилого дома. И Владимир Алексеевич вспомнил, что Серёга все время жаловался, что нет толковых тренажёров. Его тренер и хозяин клуба, пожилой, крепкий мужик уцепился за идею, производить различные тренажёры, обеспечить свой клуб и зарабатывать на этом. На себя он взял реализацию тренажёров по области. Директор завода согласился за мзду малую, сдать оборудование и обеспечить электроэнергией. Собственно, дело оказалось несложное. Главное было подсмотреть различные виды станков. Знакомый из конструкторского отдела разработал десяток, на все группы мышц. После одобрения хозяина клуба, начали производство. Покупали на стороне только трос для грузил и оббивку сидушек. Два фрезеровщика, токарь, три слесаря, сварной и маляр. Вот весь коллектив. Сам Владимир Алексеевич активно впрягался, когда было свободное время. Приходилось заниматься организационными вопросами. Тренажёры получились очень удачные, функциональные, крашенные серой молотковой эмалью с черными сидушками. Много время занимала бюрократия в районной администрации. За полтора года, получилось неплохо подняться. Обменял однокомнатную в спальном районе на трёхкомнатную рядом с парком недалеко от родителей. Были планы воплотить мечту – купить машину и гараж. Недолго длился этот период. Начались проблемы со стороны руководства завода. Ну да, все цеха стоят, рабочие разбегаются, а тут какие то ухари бабло рубят. Потребовали увеличить выплаты за амортизацию оборудования. После второго в течении месяца подъёма цен, Владимир Алексеевич нашел небольшую мастерскую в аренду со всем оборудованием. Но, посыпалось как горох – райадминистрация, налоговая, пожарная инспекция, СЭС и т. д. Точку поставил представитель местного криминалитета с предложением отстёгивать половину неправедно нажитого.

Очень в тему пришлось предложение тестя, жившего в Алма-Ате. Он собрался перебраться на родину, поближе к родне в Киров. Его предложение заинтересовало, также он предложил помощь с переездом. На семейном совете решили переезжать. Распродав квартиру и всю мебель. Перебрались в город на Вятке. Быстро купили трешку в неплохом районе, помог брат тестя, бывший серьезным чином в местной милиции. Устроился на небольшой завод старшим мастером в мехцех, где и отработал двадцать три года. Дальше жизнь сложилась нормально. Дети выросли. Сын отучился на врача анестезиолога, дочь окончила местный университет, стала инженером электронщиком и работала в какой то крутой конторе. Создали свои семьи, сын подарил внука, а дочь двух прелестных девчонок погодок.

Очень повезло с покупкой дачи, коллега уезжал на ПМЖ в Израиль и предложил дачу на берегу Вятки. Дача шикарная, в два этажа, десять соток, дорожки из тротуарного камня и главное с выходом к реке. Возиться в земле Владимир Алексеевич не любил. Это жену Оленьку всегда тянуло покопаться на грядках. А вот железом и деревом занимался с удовольствием. Красивую беседку соорудил за две недели из металлического уголка и дерева. Две теплицы тоже заслуга главы семьи. На новую ограду и цивильный спуск к воде ушло два месяца. Особенное удовольствие доставляла даже не рыбалка, а сбор грибов. Лес то был через речку. В грибах, Владимир Алексеевич был дока. Даже в сухое лето никогда не приходил без добычи. И на сушку, и на засолку, и для мариновки грибы всегда были. Все родственники и близкие соседи снабжались регулярно дарами леса.

Вот и сейчас маринованные маслята украшали застолье. Вечер пролетел быстро. Дети как то вдруг засобирались домой. Сыну завтра с утра на дежурство на сутки. У дочери тоже какие утренние дела. Оставили до понедельника только младшую внучку. Вышли проводить молодежь. Владимир Алексеевич примостился на лавку в беседке. Оля пошла укладывать внучку. Вот ведь почти шестедясят стукнуло супруге, а сохранила неплохую фигуру. Как говорят, глаза зеркало души и особенное удовольствие было смотреть на Олино лицо. Живые, ироничные глаза, которые бывают только у брюнеток, легко срывающиеся на смех. С удовольствием посмотрев на идущих к дому жену с внучкой, которую уже надо укладывать на боковую, Владимир Алексеевич плеснул ещё на два пальца вискаря и повернулся к реке. Темнеющий лес, подсвеченный молодой луной завораживал. Почему-то в голову полезли мысли о прожитой жизни. Эх, если бы можно было вернуть время, прожить жизнь заново. Нет, грех жаловаться, старался, тянул. Любимая жена, дети, внуки, в доме все есть. Но как тяжело это далось. Опять заняло сердце. Стараясь дышать осторожно, хотел крикнуть Оле, чтобы принесла лекарство, но вдруг тело скрутило в узел. Мелькнул свет, это тело осело на землю и сознание погасло.

Какие то звуки, как сквозь вату пробивались в сознание. Пытаясь собраться мозги в кучу, Я попытался открыть глаза. Какие то тени, невнятный бубнеж, раскладывающиеся голова, все это привело к тому, что меня жёстко вырвало. Еле успел повернуть голову и сознание отключилось.

Следующее пробуждение немного отличалось от предыдущего. Першило горло, очень захотелось пить. Попытка позвать не получилась, но на мычание среагировала очередная тень, приподняла мне голову и ткнула в губы кружку с водой. Господи, как хорошо. Занавес.

Разбудили меня опять невнятные звуки, что бы понять, пришлось напрячься и тут же голова среагировала дикой болью. Укол в руку опять погасил сознание.

Ну вот, так лучше, очнулся от каких то звуков и меня не стошнило сразу. Голова болела, но терпимо. Судя по всему, я в больнице. Все таки подвело сердце. В палате коек восемь, от окна кто то крикнул – позовите сестру, пацан вроде очнулся. Через несколько минут зашла девушка в белом халате и тут же исчезла. Минут через пять быстро вошёл в палату врач средних лет, положил прохладную руку мне на лоб и зачем то посмотрел в глаза. Было неприятно, потому что изображение двоилось. – Ну, как самочувствие. Я хотел ответить, что бывало и лучше, но не узнал своего голоса. Он изменился, стал октавой выше. – На что жалуешься, спросил врач. Я хотел возмутиться, что он мне тыкает, но вдруг понял, что совсем не чувствую тяжести в сердце. Да и вечно ноющую боль в пояснице не ощущал. Зато болела голова, какой то шум в ушах и большая слабость. Решил закрыть глаза, что бы понять, что происходит и потихоньку отъехал.

Очередное пробуждение было намного приятнее. Самочувствие было неплохое. Да что там – я уже забыл, когда так себя чувствовал. Побаливает голова, за то во всем теле была удивительная лёгкость. В палате было пусто, наверное начался завтрак. Я откинул одеяло и с недоумением посмотрел на свое тело. Худое тело подростка, не понял. Резко ударило в голову, мысли как бешенные атаковали меня. Резко заболела голова, паника накрыла и я отключился.

Через какое то время меня разбудили, медсестра напоила меня и покормила с ложечки манной кашей. Голова была абсолютно пустая, ни одной мысли. Одни рефлексы, минут через десять зашёл другой врач постарше. Спросил о самочувствии и объяснил, что у меня в результате падения закрытая черепно-мозговая травма, предположительно тяжёлая и мне требуется лечение. И что вечером придет мама, а мне лучше всего поспать.

В палате кроме меня было три человека. Молодой парень, сидел справа от меня на своей койке и, используя спинку кровати, вязял сетку-авоську из лавсановой нити.

– Какое сегодня число?

– Так двадцать третье января, а валяешься ты тут уже четыре дня.

– А год какой?

Парень засмеялся, – хорош прикалываться.

А я не просто так спросил. То что я – не я, это я понял, тело то чужое. А вот обстановка была странная, будто в сельской районной больнице где нибудь в глубинке. Голые побеленные стены и по тумбочке у каждой кровати. Я то насмотрелся на больницы в последние годы. Где вызов медсестры, лампы местного освящения и выходы на стене для подключения кислорода и т.д.

– Так с утра тысяча девятьсот семьдесят пятый пошел. Парень аккуратно потрепал меня по голове и спросил, не надо ли чего.

Я подогнул колени и накрылся с головой одеялом. Надо собраться, закапсулироваться и понять, что происходит. Получается, я таки умер, но вместо забытия или там вознесения, оказался в теле подростка. Предположительно в СССР в 1975 году. Раз уж так меня крутануло, то не понятно, мой ли это мир или какая нибудь параллельная ветка развития. Надо затаиться и понять, что делать. И тут меня толкнуло, а если я там умер, как же Оля. Дети быстро свыкнуться, жизнь не стоит на месте. Но Оля, пятьдесят лет вместе. Она же без меня не сможет. Нет, на работе и в семье она была лидером и держала все под прицелом. Но в любой нештатной ситуации становилась беспомощной. Я всегда сам организовывал поездки на отдых. Оля полностью зависела от меня. Помню, как она потерялась в аэропорту Праги, отошла помыть руки и перепутала место, где я сидел с чемоданом. Через двадцать минут я пошел ее искать и нашел на соседнем ряду кресел плачущей. А тут совсем одна. Сердце стянула тяжесть и я постарался отключится.

Нет, все таки есть что на небесах. Вечером пришла мама. Нет, не так МАМА, моя мама. Молодая, но сразу узнаваемая. Она обняла меня и я расплакался. Соседи из деликатности вышли из палаты. Мама начала меня тискать, откинула одеяло и стала рассматривать, что тут со мной вытворяли эти коновалы. Я попросил утку, терпеть уже силы не было, а вставать не разрешали. Мама рассказала, как я всех напугал. После обеда в воскресенье мы с пацанами играли на гаражах. Во дворе у нас стоял длинный ряд кирпичных гаражей и скраю, сзади притулился металлический низкий гараж инвалида войны. В обычное время там играть было неинтересно. А вот зимой ворота гаражей заваливало снегом и рачительные хозяева очищали ворота, скидывая снег к соседям, которым лень было это делать. И возвышались кучи снега на пару метров ниже уровня крыши. А вот забраться туда можно было только с углового, маленького, металлического гаража. Зато какие головокружительные прыжки в рыхлые сугробы получались. Так я, торопясь забраться первым, подскользнулся и упал с высокого гаража, попутно приложился головой о металлический гараж. Пацаны прибежали к нам домой и напугали всех, сказав что я разбился и не дышу. Я помню этот случай, но тогда я, когда залазил на низкий гараж по подставленной к нему металлической трубе, сорвался и хорошо пропахал ногу об острый край железки. В тот день меня на скорой отвезли в травмпункт и зашили ногу. Что же получается, это не мое прошлое, не мой мир. Надо думать, как действовать. Маме сказал, что опять заболела голова и она ушла, пообещав завтра прийти с сестрой. Оставила авоську с едой, но о еде даже думать не хотелось.

Следующим утро пришла очень симпатичная медсестра, покормила меня и сунула утку под одеяло. Блин, ну почему эта симпатяжка, а не вчерашняя коренастая медсестра это делает, стыдно же. Потом меня перекантовала на каталку и повезла на процедуры. Выяснилось, что я в больнице скорой медицинской помощи в Михайловке, в отделении нейрохирургии. Очередной врач осмотрев меня сказал, что травмы шейного отдела нет и меня повезли по кабинетам. Через два часа я дико устал и мирило меня с катанием по отделениям только медсестра Катерина. Смешливая, высокая, кареглазая и стройная девушка. Когда она наклонялась поправить одеяло, я с удовольствием вдыхал запах юнной девушки. А есть плюсы в молодом теле, органы чувств не приглушенны возрастом.

Надо решить главное, как себя вести дальше. Косить на амнезию – можно загремел в дурку. Буду тянуть время, что бы разобраться сам с собой. Вечером пришли мама с сестрой. С мороза, разрумяненные, принесли роскошный омлет от бабушки. Сразу дико захотелось есть. Умял половину пышного омлета, другую мама предложила худому парню, соседу по койке, с завистью смотревшему на нас. Сестра, Маринка, сначала с испугом смотрела на обстановку, а освоившись начала тараторить, что говорят во дворе и в школе. Марина старше меня на два года, всегда была заучкой. Занималась английским частным образом и училась в музыкальной школе по классу фортепиано. Мама, кстати, преподовала в музыкальной школе и вышла на пенсию, имея трудовой стаж более пятидесяти лет. Сестра тоже пошла по этой стезе, окончив музучилище, она поступила в Новосибирскую консерваторию. В последствии всю жизнь проработала в нашем музучилище и дважды ее признавали лучшим учителем года, вручая золотых барсов от президента Назарбаева.

А сейчас она была просто пигалицей, с тонкой шеей, но мне было приятно на нее смотреть.

Несколько следующих дней меня обследовали, и к счастью диагноз тяжёлого сотрясения не потвердился. Средний, но врач сказал, что могут быть серьезные последствия, нарушение координации, головные боли и т. д. если сразу не пролечится как следует. Меня, как раз, это устроило полностью. Нет, больницы я, как и все, не любил. Но мне надо время разобраться со своими мыслями.

Чего я хочу в ближайшей перспективе и в будущем? Что я знаю точно, что не буду стараться изменить ход истории – просто по тому, что это мне это не под силу. Нереально. Загреметь в дурку-это запросто, попасть на крючок конторе глубокого бурения-это раз плюнуть. А реально предотвратить развал Союза. Нет. Да, это была трагедия миллионов человек, но как по мне, большей трагедией была революция 1917 года. Революцией это было трудно назвать, военный переворот в духе майдана, только трагедия захватила не окраину, а всю империю. Вот, где была катастрофа миллионов. Кроме братоубийственной войны, было разрушение судеб людей, которые вынуждены были эмигрировать. А оставшиеся, до конца своих дней, скрывали свои мысли и чувства. И пытались приспособиться к новой реальности и заметьте, под удар попала наиболее интелигентная и образованная часть общества. И на долгих семьдесят лет право общества довлело над людьми, т. е. интересы государства были выше интересов человека. Человек для страны, а не наоборот. Я с высоты прожитого абсолютно уверен, что счастливо то общество, где человек в центре внимания, затем его соседи и только потом общество. А не наоборот, как получилось в СССР.

И вообще не хочу ударяться в политику и кого то учить жить. Если тот, кто меня сюда вернул, даст мне возможность пройти весь путь ещё раз, я буду действовать только в своих интересах, моих близких, друзей и помогать всем, до кого дотянусь, но не государству. Но прожить жизнь, вкусно есть, сладко спать и рубить бабло – как то не камильфо. Болотом отдает. Буду искать свой, третий путь. Попытаюсь изменить себя, свою матрицу. Мне почему-то кажется, что если не ломать себя, не работать постоянно над собой, то я повторю в точности свою жизнь. Может изменятся ньюансы, женюсь на другой, но похожей женщине, выберу другую, но похожую работу и, по большому счету, повторю свою судьбу. А вот изменить эту матрицу жизни было бы интересно. Я всегда был твердым середняком. В моей жизни было все нормально. Но очень многое мне в себе не нравилось. Так почему бы нет?

Как мне вписаться в нынешнюю жизнь Вовы из 5-а класса, что бы никто не заметил странностей поведения. Я же не помню имён всех одноклассников и учителей. Даже с кем сидел за партой, не помню. А дома как не спалиться?

Значить будем немножко косить на последствия травмы. Главное, спланировать ближайшие несколько лет, что бы максимально развить тело и мозги. С последним непросто. Ну рвать жилы в учебе не вижу смысла. Будущее показало, что наши отличники, после школы поступившие в ведущие ВУЗы, включая Москву и Питер, не добились в жизни значительных успехов. И наоборот, незаметные тихони, неожиданно добивались успеха по жизни. Тут что-то другое нужно для успешного продвижения.

Учился я всегда неплохо и в школе, и в институте. Несколько троек по литературе, биологии и обществоведению компенсировали пятерки по математике, химии и физре. Я был всегда твердый середняк. Попозже надо позаниматься английским частным образом. Это сильно пригодится в будущим.

А вот развитие тела на данном этапе неразрывно связано со становлением характера.