— Но ведь он украл нашего сына. Как я могу позвать в свой замок вор…
— Да плевать, кто он там! Я не позволю более этому продолжаться!
Она выбежала из кабинета и созвала слуг около себя. Быстро написав на листочке послание, она повернулась к слуге, который смиренно дожидался ее приказа. Раз Масару не хочет звать, то позовет она. Она не позволит сыну мучиться.
— Срочно отправляйтесь к графу Киришиме. Передайте от меня послание, — она протянула записку своему придворному, на что тот покорно кивнул и отправился за лошадьми.
***
Вернувшись из соседского замка, Киришима не обнаружил Бакуго. Долго метался он, бегал, искал, пока его покорный слуга не сказал:
— Ваше Сиятельство, прошу простить нас, — он низко склонился перед графом.
— За что? — спросил Киришима.
— Лорда Бакуго забрали. Слуги его отца ворвались в сады и забрали милорда обратно. Они просили передать, чтобы Вы, Ваше Сиятельство, больше не смели появляться в замке герцога, а собственно и подходить к юному герцогу.
Киришима застыл на месте, пытаясь наконец осознать произошедшее. Забрали? Но как они нашли его? Но сколько бы он себя не спрашивал, ответы находиться не желали. Теперь уже поздно. Теперь уже Кацуки не вернуть.
Замок заметно посерел, в нем стало куда скучнее. С приходом Кацуки все наконец оживилось, но сейчас… Опять это одиночество. Яркий живой цветок раскрашивал жизнь Эйджиро всеми красками, даже несмотря на то, что сам цветок этого не понимал. Он был куда ценней всех белых маков, растущих в садах графа. Но теперь его здесь нет. Осталось лишь платье болотного цвета и черный корсет с нежно-оранжевыми лентами, вплетенными в него — они были как напоминание, что здесь когда-то жил Бакуго.
В обычной рутине проводил свои дни Киришима, стараясь забыть обо всем, что происходило в этих стенах. Пытался не смотреть на опустевшее кресло, в котором когда-то сидел Кацуки, следя за всем, что делает Эйджиро. Часто он спрашивал, что же все же делает граф, но в большинстве своем просто молчал, наблюдая. Что им двигало, когда он сидел здесь — Киришима не знал. Скорей всего было скучно. А может он просто любил находиться рядом с кем-нибудь. Кто ж знает этот цветок… Его действия временами противоречили сами себе.
Но от Бакуго теперь остался лишь слабый запах лаванды и чего-то еще. Более сладкого, словно сахар. Только вот Эйджиро не знал, чего именно.
— Ваше Сиятельство, граф Киришима, к Вам пришли. Просят спуститься, говорят, что-то срочное, — сказал слуга, войдя в кабинет Киришимы, когда тот сидел за бумагами. Хозяин исподлобья глянул на него и хмыкнул.
— По какому поводу пришли? — спросил Эйджиро.
— Что-то случилось с юным Бакуго.
Киришима тут же вскочил из-за стола и, промчавшись мимо слуги, поспешил в залу, где сейчас скорее всего сидели гости. И он был прав. Человек пять стояли кучкой и, только завидев графа, протянули ему сверток бумаги.
— Послание от герцогини Бакуго, — сказал один из них, и все синхронно склонили головы, приветствуя графа.
Эйджиро в спешке развернул послание и стал читать, пробегаясь глазами между строками.
«Граф Киришима. Пишу Вам с просьбой посетить наши владения вновь. Моему сыну, Бакуго Кацуки, срочно нужна Ваша помощь. Он неустанно зовет Вас, именно Вас, больше никого к себе он не подпускает. Как Вы знаете, он омега (по крайней мере, я надеюсь, что Вы знаете). Лишь Вы сможете ему помочь. Прошу Вас, даже нет, умоляю, помогите ему. Я даю Вам разрешение посещать наши владения, только скорей, медлить нельзя.
Гер. Мицуки Бакуго»
Течка… Так вот оно что… И значит он зовет его, Эйджиро, хотя когда-то даже к себе не подпускал? Уголки рта невольно приподнялись, но Киришима взял себя в руки и впихнул послание обратно, выбегая из замка, попутно крича своим слугам.
— Соберите мне коня в дорогу! А еще захватите моей одежды да побольше! — и выбежал из замка, направляясь в сад, где у него срочно появилось одно дело. Значит течка, причем болезненная. Плохо дело, срочно нужны маки.
— Ваша светлость, куда же Вы? Нам надо спешить! — кричал один из слуг герцогини, но Эйджиро ему не ответил, уже забежав за небольшую оградку, где находились сады.
Белые маки, а вот и они. Юноша подбежал к ним и стал срывать, оставляя лишь корень в земле. Один, второй, третий — пока не набрался целый букет в его руках. Вместо красивых цветников остались лишь постаревшие цветы или слишком молодые, которые граф не трогал. Нужны лишь созревшие, где есть черные семена.
Он вернулся с маленьким букетом маков в руках и запрыгнул на коня, что ему собрали его слуги. Остальные тоже вскочили на лошадей и помчались в замок герцога. Туда, где их ждал бедный Кацуки.
Скакать пришлось недолго, всего час, и они уже у ворот замка. Слуги отворили их, и Киришима, спрыгнув с коня, побежал по ступенькам к главным дверям, где его уже поджидала герцогиня. Ее вид говорил сам за себя — она очень беспокоилась за сына. Она покусывала губу, а руки мелко-мелко подрагивали. Но взгляд оставался спокоен и холоден, словно лед.
— Рада видеть Вас, Киришима. Пройдемте за мной, — сказала она и удивленно глянула на цветы. — А это Вам зачем?
— Нет времени на вопросы, прошу простить меня. Это важно, — коротко ответил Эйджиро, и Мицуки, кивнув, пропустила внутрь.
В восточном крыле замка раздавался вой боли, самой настоящей боли, которую сейчас испытывал бедный Бакуго. Даже сквозь закрытую дверь доносился терпкий запах лаванды, от которого в голове становилось пусто, а в животе приятно тянуло. Но не время сейчас рассудок терять — надо было спасать бедный цветок.