Парад потрепанного павлина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они прошли дальше, и тут Хеймара ожидал новый сюрприз. В дверях их встретила хозяйка дома. Она оказалась именно из тех женщин, которые всегда были слабостью Хеймара. В молодости он часто волочился и ухаживал за шикарными, надменными красотками. Они хорошо одевались, и от них веяло холодком. А он, признаться, в глубине души всегда немного благоговел перед правдивыми и чуткими женщинами. Хеймар был убежден, что, несмотря на все свои приключения, он женится именно на такой женщине. Но до сих пор он сам штопал себе носки…

Хеймар не решился даже поцеловать у нее руку — это выглядело бы неприлично и фальшиво. Красивому губастенькому мальчугану он преподнес коробку с шоколадными конфетами, а тот неловко протопал к столу и как бы в ответ принес оттуда сигареты и спички, с ужасно деловитым видом раскрыл пачку и совсем по-мужски предложил гостю закурить. И, кажется, впервые в жизни Хеймар при виде ребенка над чем-то задумался.

Не успели они с Яаком выкурить по сигарете, как Нора уже переоделась и пригласила их в следующую комнату. Хеймар не мог отвести от нее глаз, до того юной была эта женщина в черном платье из тафты с белым воротником — ну совсем девочка. И это — жена Яака? Неужели? Просто не верилось. С такой женщиной Хеймар и в лучшие свои годы пошел бы куда угодно.

Нора, словно шутя, повязала Яаку галстук, а тот благодушно ворчал. Действительно, он не отличался особой элегантностью, но его хозяйская повадка, чуть неловкая и вместе с тем исполненная мягкости, очень подходила ко всему строю дома.

К угловому дивану был пододвинут низенький столик. На нем появилась тарелка с нарезанным кексом и бутылка коньяку. Сели, выпили: Нора не спеша, понемногу, мужчины же налегли на бутылку поэнергичней. С каждой рюмкой Яака все сильней распирало чувство студенческого товарищества.

— Помнишь, как мы там у матушки Орешки, — такими словами он почти всякий раз начинал свою речь, обращаясь к Хеймару.

«Бедняга — он никогда ничего не замечал!» — подумал Хеймар.

Часов в десять Нора извинилась и пошла укладывать сына в постель. А Хеймара обуяло еретическое желание вдрызг напоить собеседника. Он заметил, как сильно действовал на того хмельной напиток. Ведь Яак вообще не дружил с бутылкой.

Когда Нора вернулась, оба они были крепко навеселе, Яак чуть больше, чем Хеймар. Одну бутылку уже распили до дна, и хозяин принес другую. Вскоре Яак пустился вовсю расхваливать Хеймара:

— Знаешь, Нора, он, когда был студентом, переводил Шиллера и Гете и еще вырезал эти, знаешь, рисунки на линолеуме…

На самом деле Хеймар никогда не занимался переводом ни Шиллера, ни Гете. Они не вдохновляли его, а вот два-три сонета Верлена, в которых звучало пресыщение жизнью, он действительно перевел и читал всем знакомым… А гравюры на линолеуме? Закончил ли он хоть что-нибудь? Да, кажется, не то одну, не то две. Зато как здорово выглядел стол, на котором валялись брошенные инструменты: комплект ножей, иглы, краска и валики. Почувствовав, что он все-таки далеко не прочь выслушивать похвалы несведущего Яака, Хеймар испытал какое-то унизительное отвращение к самому себе. На лице у него появилась, как тогда, в пору юности, немного снисходительная дружеская улыбка. Она как бы говорила: «Ну что ты, дружок, этак расхваливаешь меня? Я еще всерьез не брался за все эти штуки… Придет время, теперь уже скоро, и тогда…»

Словно павлин, некогда вызывавший восхищение, а ныне постаревший и забытый, откликнулся Хеймар на знакомый зов. Покинув свой запыленный и темный угол, важно, как на параде, выступил он, по привычке распустив хвост — хвост, который так обветшал, обтрепался и поблек. Обычный вид стареющего жуира!

Оба мужчины основательно напились. Сначала это испугало Нору, но вскоре она снова заулыбалась. Давние друзья — известное дело. Впрочем, разок она отозвала мужа в сторону, и тот, вернувшись к столу, объявил, что Хеймара они сегодня не отпустят.

Посоловевшим взглядом Хеймар все настойчивее следил за Норой. Его жгло нетерпение, ему хотелось понять эту женщину. Неужели она в самом деле любит Яака? Неужели нет ни трещинки в их счастье?

Когда Яак, изрядно пошатываясь, отправился в погреб за салатом из крабов, Хеймар остался наедине с Норой.

— Вы счастливы?

До чего же пошло — Хеймара прямо зло разобрало — прозвучал вопрос! Традиционный дебют охмелевшего мужчины. И в голосе наверняка эдакая псевдомефистофельская нотка.

Однако Нора не поняла, казалось, всей значительности вопроса.

— Конечно же! У каждого из нас своя работа. И мальчишка. Хотелось бы только, чтобы Яак уделял нам побольше времени. А он порою только к десяти и приходит домой — так его захватывает работа. Не запретишь ведь ему. На рыбалку тоже иногда ездит. Он, знаете, вроде маленького, навешал в своей комнате на стену разных рыболовецких снастей, я даже названий их не знаю. Скажите честно, не замечали ли и вы (первый раз она заглянула Хеймару прямо в глаза), что Яак во всем чуточку поэт? Он всегда так увлекается… Прямо боюсь за его здоровье. Впрочем, извините меня, я на миг покину вас, пойду помогу Яаку. Он, наверно, не может найти салат. А вы пока возьмите бутерброд с лососиной…

— Вы счастливы? — буркнул Хеймар, оставшись в одиночестве. — Возьмите бутерброд с лососиной…

Это была ирония. Высказанная непреднамеренно, она тем самым была еще сильнее.

Он утомился. Сплетенная им паутина незаметно, сама собой порвалась… В Яаке, неотесанном деревенском парне, а совсем не в нем, Хеймаре, находит эта женщина нечто поэтическое! Она только из вежливости слушала о его переводах! О его хороших переводах! А знает ли вообще эта женщина, кто такой Верлен?

Павлин, сидевший в Хеймаре, обиженно каркнул. Опять никого не восхитили его перья. Опять никто не предложил ему лакомств, которых он некогда ожидал для себя. С треском провалилась поза этакого искусителя. Неужели ему снова шагать в свой пыльный закоулок?

Хеймар налил себе коньяку по самый край рюмки и жадно опустошил ее.

«Возьмите бутерброд с лососиной!»

Он чувствовал, что напряжение спало, что его скоро развезет.

«Ведь я умен и интересен, — бессвязно размышлял Хеймар, — а Яак? Выходит, что он добрый малый! Почему у него все так хорошо получается? Почему у него и жена, и дом, и ребенок, и книга, которую перевели на русский? А у меня под кроватью — один лишь чемодан с рваными носками? Разве в мире так заведено?»

Хеймар всегда считал себя каким-то филигранно-тонким колесиком в огромном и грубом мировом механизме, колесиком, которому вот-вот и найдется подобающее призвание, неповторимое и крайне важное. В ожидании этого он с легкостью брался за медицину, перевод стихов, гравировку по линолеуму — вообще за все, к чему хоть немного лежала его душа. Однако тот уникальный прибор, для которого предназначалось колесико, до сих пор так никто и не смонтировал, да вряд ли когда-либо и смонтируют. И колесико станет обычной ненужной ржавой шестеренкой.

Хеймар провел рукой по лицу: нет ли уж на нем пятен от ржавчины? Да, а ведь Яак… Так где же справедливость?

Вот идут они, Яак и Нора, а вместе с ними салат из крабов. Ну что ж, будем играть роль до конца!