Наставни…ца.
Не мужа шла выбирать Метида (большая честь выйти замуж за какого-нибудь охламона, привязаться к нему, а потом он поменяет тебя на какую-нибудь пигалицу!). К замужним богиня Разума питала жалость. Временами ей хотелось родить — но вне уз брака, только для себя, только дочку — ту, с кем можно будет поделиться…
Разумная остановилась, запрокинула голову, глубоко вдохнула воздух.
Зачем сыну Крона богиня разума? Чтобы свергнуть отца.
Зачем сын Крона свергнет отца? Чтобы взять его престол.
Пойте, нимфы. Стоните, рога. Грохочите погромче в щиты, куреты. Где, как не за шумной охотой можно скрыть охоту истинную?
Охоту на будущего царя. На будущую судьбу. На будущее…
Свистнула стрела, и с ветки к ногам охотницы свесилась убитая гадина толщиной в руку. Закачалась, удивленно глядя выпученными глазами.
Свита ойкнула. Вскрикнула Метида, которую изнутри облило варом предчувствия.
— Лучник, — позвала тихо, стараясь придать голосу повелительность — Покажись же, лучник!
Лес хранил молчание. Только — показалось, что ли? — донеслось из кустов издевательское меканье.
— Ты спас богиню — так неужели не хочешь получить награду? — голос многоумной Метиды расстелился в воздухе мягкой простыней. Царской.
Из кустов хмыкнули. Задумчиво пошуршали ветками. Потом лучник легко выпрыгнул на поляну.
— Радуйся, — весело сказал, — богиня.
Чем и исторг у Разумной огорченный вздох. Потому что — ну правда же, тут ждешь судьбу для всех, а вылезает какой-то…
Правда, собой недурен, — отметила Метида, глянув искоса. Глаза — чернее ночи, скулы — острее лезвия меча, брови вразлет, черные волосы укрыли плечи. Взгляд — смелый и пытливый. Плечи прикрыты шкурой черного леопарда, в волосах листья запутались, лук в руке — такой обшарпанный, что тронуть побоишься.
Ладно, приодеть, причесать, подучить… может, и выйдет Судьба.
— Подойди же, о меткий, — богиня разума приосанилась, постаралась согнать с лица строгость. — Как тебя зовут?
— Это зависит от того, кто зовет.
И улыбнулся — ускользающей, таинственной, убегающей улыбкой. Скользнул черными глазами — просветил насквозь.
— Так скажи мне, как звать тебя.
— Можешь — Стрелок. Можешь — Охотник. Можешь — Аид.
— Невидимый?
— Был невидимым. Сейчас вот из кустов вылез — видим. Ты видишь меня, богиня?
Я вижу судьбу, — хотела сказать богиня Разума. Промолчала.
Повернулась, махнула свите — отойдите подальше. И вы там, нимфы — хватит капать слюной, все равно вам тут ни кусочка не достанется.
Проверим, насколько ты меток, охотник-невидимка, — подумала Разумная.
— Скажи мне, о Аид… не слышал ли ты случайно о потерянном сыне Крона?
— Климен который? — тут же откликнулся спаситель. — Так кто о нем не слышал. У нас тут куреты только недавно в щиты лупить перестали — они, знаешь ли, медленно останавливаются… весь остров вот гадал — почему умолкли. Мы тут уже привыкли.
— А ты… не видел его?