- Мы будем убивать вас медленно, суки! Не жить вам!
- Резать, резать, резать! - Приглушенно рычал Рудольфус, сквозь железную дверь, сотрясая её своими кулаками.
- Ха, ха, ха... И так каждый раз, Уильям, - обратился к своему напарнику тот, кто обычно разносит нам пожрать. - Не угомонятся, думают, что им кто-то поможет. Спасёт, ха, ха, ха...
- Давай уже поскорей, Арчи, мочи терпеть нет! Зря я тебе пятьдесят галлеонов, что ли отвалил? - Раздражённо прервал его Уильям, с нетерпением в голосе.
- Сейчас, сейчас, - забрякали ключи в руках Арчи. - Секунда.
Звук проворачивания ключа и чья-то камера со страшным скрипом отворилась. Смотреть, что происходит в коридоре, можно было только через щель для тарелки внизу двери и я, встав на четвереньки, заглянул в неё.
Две пары ног вальяжно входили к кому то. Звук пощёчины. Вскрик.
- Белла! Белла! - Отчаянно закричал во всю глотку отмалчивающийся до этого Рудольфус, и я всё понял.
Не нужно было и прислушиваться. Шлепки, вскрики, плач женщины. Охранники насиловали осуждённую, зная, что она никому ничего не скажет и не сможет отомстить.
- Как и обещал, о-хо-хо, - довольно протянул Уильям. - Давай её на четвереньки поставим, - предложил он, явно завышая голос, чтобы и мы услышали, и я отполз от двери.
Сжал зубы и продолжил свои тренировки, старясь не вслушиваться в крики, плачь, и мольбы Беллы убить её.
В этот день, я впервые пожалел Беллатрису Лестрейндж.
Глава 3
Холод. Жуткий холод, скукожился я в дальнем углу камеры, подальше от окна, пытаясь найти место потеплее. Наступил январь. За окном задувают ледяные ветра. Стены Азкабана покрылись льдом, пока я голый, щуплый и весь в гнойных прыщах дрожу как осиновый лист.
- Ззззззззз, зараза! - Не попадал у меня зуб на зуб, вынужденно стал я тренироваться в невербальной (без использования слов) магии.
Разогревался я, занимаясь спортом, но проблему это не решало. Невозможно было отжиматься сутки напролёт! Так что, засыпая, если удавалось, конечно, просыпался я окоченевшим и с посиневшими руками и ногами. Спасибо магии, что хоть и свернулась клубочком у меня внутри, не давала умереть.
Посади в Азкабан обычного человека, и он и месяца не протянет, откинет копыта. Магия нас хранит, начал я засыпать, в тяжелом, тревожном сне.
- Бум!
- Что за?
- Бум! Бум! Бум! - Разносились громоподобные удары, от чего стены камеры сотрясались, а с потолка посыпалась пыль и крошка.
- Господин! Господин! - Завыли в экстазе мои соседи.
- Метка! - Верещала Белла.
- Бля! - В первый раз за всё время громко и членораздельно высказался я, на радость Рабастану, который, кажется этого и не заметил.
Выходит те байки, о которых писали в газетах и шушукались пассажиры автобуса, в котором я был кондуктором - правда. Этот психопат и главарь террористов Воландеморт, снова жив. Жив и пришёл спасть своих преданных сторонников из тюрьмы.
- Бля! - Ещё раз повторил я, хорошенько так задумавшись.
Не знаю, что они со мной сделают, но в любом случае, ждать от "пожирателей смерти" ничего хорошего не стоит. Да и не могу я сейчас ни на что повлиять, если честно. Остаётся только набраться терпения и всё скоро станет ясно.
Через двадцать минут Азкабан пал. Об этом говорили исчезнувшие из коридоров дементоры и наполнившая их масса волшебников в тёмных балахонах, что звенела ключами, открывая камеры, так как магия здесь не работала.
- Ты кто? - Высокомерно обратилась к выпустившему её колдуну Белла, с каменным лицом принимая от него хламиду, что должна скрыть наготу сидящих в этой тюрьме узников.
Нападающие подготовились.
- Я Харви Осборн, миледи, - поклонился он в пояс леди Лестрейндж. - Служу Лорду Воландеморту, - закатал он рукав, показав отвратительную даже на вид татуировку черепа с торчащей змеёй из пасти. Выглядело это, словно кровоточащая тьмой язва. Мерзость.