Он некоторое время завороженно стоял, созерцая чудовищную мощь, что представлял из себя багровый клубящийся алым горячим паром поток, а затем вновь попытался придумать, куда ему пойти, но так и не успел принять решение, поскольку почувствовал злой и ненавидящий взгляд, что уставился ему в затылок. Повернувшись он с ужасом увидел огромного, желтого, под цвет окружающего тумана паука, что бесшумно и на огромной скорости приближался к безоружной и прижатой к бездонному обрыву жертве. Паук действительно был страшен: горящие безумной злобой глаза, зазубренные когти на лапах, отвратительная и вызывающая чувство омерзения пасть, а главное размеры….! Фигура на крою обрыва была по сравнению с ним как муха по сравнению с быком.
Внезапно застывший в ступоре обреченный потеряшка почувствовал, именно почувствовал, что он не один. Как будто чьи-то легкие даже не прикосновения, а дуновения дыхания коснулись его кожи: худой мужчина-человек с искаженным болью лицом и туманными, словно размытыми руками и ногами; фейри, в кроваво-красных доспехах с яростным и жестоким, но одновременно веселым выражением лица и сиявшими на этом лице черными глазами; огромный пес, с нежностью и обожанием смотрящий на него; странная и очень красивая девушка; две не опознаваемые и нечетко видимые полосы, от которых исходило ощущение уверенности и силы — все они словно что-то пытались сказать ему, и фейри (беспамятный наконец-то хоть что-то вспомнил) напряг все свое существо, чтобы услышать…
Неожиданно, в первую очередь для самого себя, казалось бы обреченный фейри бросился вперед, и случилось странное: его кожа засветилась сначала слабым, а потом все более и более ярким золотистым светом, тело с каждым пройденным вперед шагом росло, и в конце концов, когда смертельные враги встретились и сплелись в беспощадной и бескомпромиссной схватке, гигантскому пауку противостоял горящий золотом исполин.
Бой был долгим и тяжелым: паук безжалостно рвал тело фейри всеми восемью лапами и пастью, а фейри бил его гигантскими кулаками и постоянно норовил выдавить глаза и оторвать те самые лапы. В конце концов фейри сумел подмять продолжавшего сопротивляться, но уже лишенного к тому времени большей части лап паука и принялся методично сверху вниз добивать яростно ворочавшегося под ним врага. Его кулаки стали светится гораздо ярче всего остального тела и падали подобно молотам, и в конце концов плоть под ними поддалась и треснула, пустив наружу красную и совершенно непохожую на ту что бывает у насекомых кровь. А затем фейри начал пожирать все еще продолжавшего слабо дергаться врага и не остановился пока последний кусок не исчез в его непропорционально выросшей и заимевшей неслабые клыки пасти. Затем победитель встал и огляделся: под взглядом фейри туман, и так уже изрядно поредевший после смерти паука, вспыхнул золотистым светом похожим на тот, который продолжало излучать тело фейри, и пропал, а фейри вновь принялся расти, вспоминая все то, что забыл и даже больше. Мгновение и в последний раз вздохнув, стены пещеры лопнули, а вспомнившего себя Дримма выбросило наружу.
Дримм непонимающе огляделся вокруг, а потом опустил руку со все еще находившимся в ней выжатым сердцем и сглотнул остатки крови, что даже не успели проскользнуть в горло и до сих пор находились у него во рту. Ошарашенный и находящийся в шоке фейри хлопнулся на задницу и застыл в невероятно глупом и комичном виде с открытым ртом и выпученными глазами, но даже не осознавал этого, настолько он был потрясен тем что случилось. Видение, что посетило его секунду назад, до сих пор стояло у него перед глазами в мельчайших подробностях: он помнил, как он, оказавшийся в этом странном туманном мире, ничего не помнил; он до сих пор слышал грохот чудовищного багрового потока, низвергавшегося с немыслимой и даже непредставимой высоты; он все еще ощущал на коже туман, а во рту сладкое и словно бы отдающее раскаленным песком мясо сожранного им в видении паука; наконец, ему до сих пор казалось, что его кожа светится тем самым внутренним золотистым светом. Дримм моргнул, а потом повнимательней присмотрелся к своей руке — нет, ему не показалась, рука действительно чуть мерцала и изредка по ней пробегали едва заметные золотые искорки, с другой рукой было тоже самое, и главное, когда он напрягся, искры забегали чаще и в гораздо большем количестве, а потом слились в единый золотистый свет, один в один напоминавший тот, что исходил из его тела в видении. Дримм встал и осмотрелся, одновременно прислушиваясь к себе: почему-то он знал, что этот свет излучает весь его организм до мельчайшей поры, до последней клеточки, мало того, он сам и есть этот свет и наоборот свет это он. На одежду и другие вещи что были у него свет никак не повлиял, а вот вещи фейри словно бы расцвели, как расцветает цветок под живительными лучами солнца: амулеты наполнились силой и чуть ли не заискрились от переполняющей их мощи; надетый на него красный фейрийский доспех словно бы налился изнутри алым и сам, пусть и едва-едва, засветился и загудел чуть слышимым гулом. Когда Дримм глянул на его характеристики, то обомлел — и без того высочайшие статы выросли чуть ли не в три раза, а по некоторым параметрам так и больше. Живые мечи тоже прибавили в силе и чуть ли не мурчали, как сытые коты, когда их гладят ласковые руки хозяйки, да и сам фейри ощущал себя несколько по-иному, так, словно бы в груди у него забилось дополнительное сердце, погнавшее кровь в два, в три, а может быть и еще больше раз быстрее.
Дримм переборол накатывающую на него эйфорию и более внимательно обследовал себя: открыл интерфейс и хорошо прошерстил все свои параметры, сознательно оставив мигающие значки сообщений напоследок. Золотистый свет вроде бы никак не повлиял на характеристики и навыки, но это-то как раз значило лишь то, что система не замечает его воздействия. Дримм уже не раз сталкивался с подобным и не удивился — уж он то хорошо знал себя и прекрасно чувствовал произошедшие и до сих пор продолжавшие происходить изменения. Чуть позже он все же заметил, что мана и жизнь медленно и едва заметно, но неуклонно ползут вниз, и сразу понял, откуда берет энергию свечение, тут же попытался усилием воли погасить или хотя бы притушить его и с удовольствием увидел, как кожа принимает более-менее привычный вид, а мана и жизнь ползут вверх. К Дримму пришло понимание, что он может контролировать свечение, а так же то, что теперь оно навсегда стало скрытой внутри него частью, готовой в любой момент по мановению мысли явиться миру. Пришло время сообщений, и Дримм с интересом прочитал как интерпретировала все произошедшее система:
Вами уничтожен Паук Южной Песчаной Башни (дух) — одно из воплощений Великого Бога Паука.
Награда:
Уровень.
Очки опыта.
+15 % к урону нематериальным сущностям.
Получена метка' 'Убийца духов'' — вы приобрели уважение среди духов и шаманов, — 5 пунктов к репутации у Великого Бога паука, +25 % к вероятности, что слабые духи не решатся на вас напасть, +50 % к вероятности, что при встрече сильнейшие из духов захотят вас уничтожить.
Получен уровень.
Дримм был доволен — давно уже он не получал уровня, тем более двух, за убийство всего одного противника, а ненависть одного из гоблинских богов не очень его волновала — это капля от той ненависти, что получат он и весь его клан, если им удастся притворить свой план в жизнь.
Вами поглощена нематериальная сущность — дух Паука Южной Песчаной Башни.
Награда:
+200 % к способности противостоять ментальным атакам.
+20 % к наносимому вами ментальному урону.
+4 к интеллекту.
+4 к мудрости.
Получена метка ''Пожиратель духов'' — духи знают вас и боятся, +30 % вероятность, что слабые духи попытаются сбежать при вашем приближении, +30 % вероятность, что сильнейшие из духов не решаться на вас напасть.
Самым ценным для Дримма были прибавки к интеллекту и мудрости, остальное не очень его взволновало, поскольку имело ценность только для тех, кто отыгрывал шаманов и серьезно занимался ментальной магией, хотя конечно на халяву и уксус сладок…
Пригодится где-нибудь, — подумал Дримм и занялся более неотложными и злободневными делами вроде распределения очков уровня и просматривания столь тяжело доставшейся ему памяти.
Вот тогда-то Дримм и понял, как же ему повезло, и дело было даже не в том, что убитый и выпотрошенный гоблин оказался не последней фигурой в клане Кожаных Плащей и к тому же не слабым шаманом (что и объясняло произошедшую канитель при выкачивании памяти), но и в той функции, что он исполнял для своего клана — на пыльной каменистой скале перед просто застывшим от осознания такой удачи фейри лежал глава разведки и контрразведки клана Кожаных Плащей, и все те сведения, что он и его предшественники десятилетиями и столетиями собирали как на живущих в горах соседей, так и на обитавших в болотах изгнанников, а так же на другие народы, оказались в руках очень довольного подобным обстоятельством фейри, что немедленно принялся исследовать полученное богатое ''наследство''…
— Так, планы замков, общая оборона на случай вторжения. Оказывается есть такая — сюрприз! Вот было бы весело, если бы мы начали не зная об этом! — Дримм забыл обо всем и даже о собственной безопасности и увлеченно ''доил корову'' полученных знаний, ежесекундно открывая для себя все более и более интересные вещи. — План крепости Плащей, ну это понятно, это тоже. А-а-а, отлично! Расположение двух секретных тоннелей известных теперь только мне — прекрасно! Еще планы, на этот раз крепостей других кланов — великолепно! Агентура в других кланах — еще лучше! Смотри-ка сколько агентов среди болотников — прям пятая колонна! И кто ж у нас там главный Собчагг? Ага, ясно — так себе фигурка, но может быть полезной — будет что скормить королю. А вот это еще более интересно — чертоги настоящего темного бога под рудником. Так, жертвы, жертвы, жертвы, приношения — да-а, гоблины кормят его хорошо, не жалеют даже собственных детей, но выбраться из чертогов он вроде не может, значит не должен нам помешать, но все же надо подстраховаться. Интересно, почему начальник рудника из Глоткогрызов ничего не знал об этом? А-а-а, ясно — знают только шаманы, как и про тоннель, ведущий в пещеры троглодитов (подземной безглазой расы). Плохо! Раз имеется постоянная торговля, серебришка может быть меньше, чем я рассчитывал, жаль что разведчик не очень вникал в торговые дела. Кстати, а что же ты тут делал всего лишь с четырьмя охранниками? Ух ты, ждал шпиона, с пылу с жару, прямиком из крепости Дробителей Костей — великолепно! -
Дримм, не без труда вынырнув из потока воспоминаний и убедившись, что ожидаемый шаманом-разведчиком информатор еще не пришел, начал готовить ловушку на еще не подошедшего предателя, которого, как и его босса несколько ранее, ожидала принудительная чистка мозгов. Во-первых, используя магию квелья, Дримм стер все следы своих недавних безобразий, впрочем не так уж их было и много: струйка крови, натекшая из распоротой груди выпотрошенного шамана и в общем-то все, лохов-охранников фейри убил без пролития крови. Во-вторых, несложный ритуал и три слабеньких зомби, издали почти неотличимых от живых, заняли свое место на сцене и в меру своих, скажем честно, очень скромных способностей принялись изображать себя же еще до смерти, в тему оказались широкие плащи, маскируя выдававшие зомби детали — издали сойдет, а большего было и не нужно. Ну и наконец, в-третьих, Дримм нашел себе хорошее место обзора и накрывшись частью целого, приготовился к ожиданию.
Местный Штирлиц не заставил себя долго ждать и появился всего через полтора часа, которые сидевший в засаде фейри провел с пользой, роясь и систематизируя ту огромную кучу информации, что оставил ему в наследство шпион, а так же соотнося ее с воспоминаниями других гоблинов, выпотрошенных подобным же образом. Дримм так увлекся, что едва не проспал внезапно появившуюся среди скал фигуру в доспехах и опомнился только тогда, когда оглядевшийся по сторонам гоблин уже спустился в распадок и направился как ему казалось к ожидавшей его троице. Примерно метрах в двадцати от неподвижно стоявших фигур гоблин насторожился, но все же продолжал идти вперед и даже поприветствовал стоящего впереди шамана. Через секунду глаза гоблина закатились, и он рухнул там где стоял, а подбежавший фейри, не теряя времени и не обращая внимания на стоящих без движения зомби, принялся деловито снимать с очередного кандидата на потрошение памяти его чешуйчатый панцирь.
20 минут спустя.
Заброшенная оловянная шахта.
Троица гоблинов неторопливо и даже как-то расслаблено (по крайней мере такое впечатление создалось у наблюдавших за ними из разрушенного барака соратников) спускалась к поселку. На плече у одного из них лежало мертвое тело, другой тащил слегка погромыхивающие доспехи убитого и его же оружие, а главный шел впереди и как и положено уважающему себя боссу не утруждал себя какой-нибудь ношей. Совершенно обычная картина, не вызвавшая никаких подозрений у оставленной на хозяйстве парочки, так что когда вернувшиеся с грузом члены отряда приблизились к бараку, то не заподозрившие подвоха бойцы спокойно вышли им навстречу и лишь тогда, глядя в пустые глаза нежити, поняли — к ним нагрянули куклы — игрушки некроманта, что использует тела их погибших товарищей.