Махмуд Эсамбаев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В это время во многих домах аула открывались калитки и на улицу выходили другие овцы, которых с серьезным и важным видом сопровождали маленькие пастухи.

Постепенно все овцы сливались в большое стадо. Они сами прекрасно знали дорогу, а пастушки шли за ними, помахивая прутиками. По дороге мальчишки обсуждали последние новости.

Говорили, что в город приехал цирк. Никто из ребят в цирке никогда не был, и потому они пересказывали друг другу то, что сумели узнать от взрослых. Говорили, что там люди по натянутой веревке ходят, и получше, чем у них в ауле, где на праздниках иные джигиты тоже ловко ходили по канату. В цирке на этом канате танцуют! Могут даже посадить на плечи другого человека! А на конях как скачут! На полном ходу спрыгивают, запрыгивают, на спине коня встают на руки, крутятся волчком…

Рассказы о цирке очень интересовали Махмуда, и он, когда все приходили на место и отпускали овец пастись, начинал выспрашивать, что еще такое удивительное могут делать люди в этом самом цирке.

— Есть там такой фокус, — говорил ему старший из пастушков. — Называется «человек-змея». Этот номер женщина показывает, она может, например, поднять ногу, заложить ее за голову и почесать себе ногой левое ухо…

— Так, да? — Махмуд загибал ногу за голову и доставал большим пальцем до левого уха.

— Ну, не знаю… — изумленно бормотал рассказчик.

Он таращился на Махмуда, пробовал сам повторить то, что этот давно ему знакомый парень, совсем не циркач, делал с такой легкостью, и ясно понимал, что у него и близко ничего похожего не получается.

— Они еще голову назад могут повернуть и назад смотреть…

— Так, что ли? — спрашивал Махмуд и поворачивал голову так, что мог видеть всё, что творится у него за спиной…

Удивительное дело! Все ребята, пораженные легкостью, с какой Махмуд всё это проделывал, пробовали повторить, но ни один не мог повернуть голову дальше плеча…

Вспоминает товарищ детских игр Махмуда Хажбикар Хакяшевич Боков — писатель, доктор философских наук, бывший секретарь обкома партии, председатель президиума Верховного Совета Чечене-Ингушской АССР, главный редактор журнала «Жизнь национальностей»:

— Как пасут скот в чеченских деревнях — тут, наверное, нет ничего особенного. У всех народов это происходит одинаково. Расскажу, как пас домашнюю скотину я сам, и читателю будет нетрудно представить себе, как это делал маленький Махмуд. Представьте себе раннее утро, только-только пропели петухи, и вот сразу из многих дворов на улицу выгоняют скотину. Обычно пастухами тут выступают ребята-подростки, и на лицах их написано полное понимание важности их миссии. Ведь если ты пастух, то жизнь и благополучие порученной тебе коровы, нескольких овечек или коз, иногда гусей или индюков зависит от тебя. Ты, как говорится, тут и царь и бог.

Мальчики с важностью здороваются с соседями, с такими же, как и ты, подростками-пастушками. Постепенно сливающееся большое стадо направляется не зеленые луга возле реки. Ребята отпускают своих подопечных пастись, а сами собираются вместе. Тут происходит много интересного. Затеваются игры и пляски, турниры по борьбе, там же горит добрый вечерний костер, где можно, насадив на палочку, обжаривать кусочки хлеба, отчего они становятся необыкновенно вкусными. Там шепотом рассказываются страшные истории про волков и особенно про волков-оборотней, которые воют на луну и нападают на запозднившихся путников. Это были очень страшные рассказы, хотя живого волка можно было увидеть только в зоопарке…

Старые Атаги — село неподалеку от Грозного. Эсамбаевы жили здесь в скромном домике, на их небольшом участке был сад — груши, яблони, черешня, вишня, сливы. В глубине двора были сарай и хлев, где содержались птица (куры, гуси, индюки) и овцы, была и корова.

Окрестности — равнинные, горы вдалеке. Места красивые. И, главное, неподалеку протекает большая река Аргун. Здесь, на равнине, у нее уже спокойное течение, она разливается широко, но в некоторых местах, где река растекается на несколько рукавов, ее могут перейти вброд даже овцы. Можно, конечно, перейти и по мосту, но это далеко, лучше вброд. Там, за речкой, самые лучшие выпасы. Лес в некоторых местах подступает к берегам реки. Сюда Махмуд любил пригонять своих овец.

Овцам нужна мягкая сочная трава, индюкам — луговой травостой, в котором много кузнечиков, бабочек, стрекоз и жуков, гуси всегда идут к воде. Так что всех пасти приходится в разных местах. Овцы и индюки всегда держатся вместе, поэтому пасти их нетрудно. Ну а если попадется какая-то самостоятельная овца или птица, которые норовят отбиться от стада, тут уж сам не зевай, на то ты и пастух.

Когда в одном месте собирается много ребят, сразу начинаются игры. Первое, что вспоминается — лапта. В тебя бросают мяч. Ты бьешь по нему битой, и, если попадешь, все члены твоей команды разбегаются. Соперникам нужно поймать мячик быстрее, чтобы не разбежались слишком далеко, а потом попасть мячом в кого-то из игроков противоположной команды.

Часто играли в вышибалы. Тоже игра с мячом. В этой игре Махмуд был бесподобен. В него невозможно было попасть даже самому лучшему вышибале. Даже когда в него кидали мяч с двух-трех метров, Махмуд умудрялся внезапно так стремительно и невообразимо изогнуться, неожиданно высоко подпрыгнуть или упасть на землю, что нормальному человеку и представить такое себе было трудно, и мячик, пущенный даже умелой и сильной рукой, летел мимо. А то он вдруг замирал и стоял неподвижно. Обрадованный его неподвижностью противник бросал мяч наверняка, а Махмуд этот мяч ловил и получал свечу, которая позволяла вернуть в игру кого-то из уже выбитых своих напарников.

Играли и в городки. Площадку, разметку для игры, биты, круглые чурочки для составления городошных фигур — всё ребята делали сами.

Проще всего, конечно, гонять в салочки (догонялки). И тут если Махмуда кто-то даже и догонял, то осалить не мог, он всегда уворачивался. Тело его было, казалось, без костей.

Прятки — ну, эту игру Махмуд не очень любил. Зачем куда-то прятаться? Он любил быть на виду…

Теперь об оружии.

Нет таких мальчишек на свете, которые бы не делали оружия. Было оружие и у Махмуда.

Как-то появилась у него замечательная рогатка из прекрасной кизиловой рогульки. Подходящую он искал очень долго. Ведь нужно подобрать такую, чтобы рога ее расходились точно в стороны от ручки. Но главная сила рогатки, конечно, в резине, а у него была просто замечательная резина от нового противогаза. Противогаз этот он выменял у приятеля, научив его за это нескольким лихим поворотам в лезгинке, которые, кроме Махмуда, никто делать не умел. Таким был его артистический гонорар в детстве.

Кожу, в которую вкладывается камень, Махмуд вырезал из язычка старого ботинка, найденного на чердаке. Его рогатка била дальше и точнее всех других рогаток в ауле и вызывала немыслимую зависть у всех местных охотников за воробьями.

Ну и, конечно, луки. Из прочего ребячьего оружия — деревянных шашек, мечей и кинжалов — наиболее любимыми были все-таки луки. Сам лук делали из кизила или дуба. На зависть всем Махмуд умел гнуть дугу из ветки дерева на костре, поэтому его луки были самыми красивыми и дальнобойными. Тетиву изготовляли, сплетая между собой крепчайшие жилы конопли, из которой в ауле скручивали веревки, а взрослые пастухи пряли длинные кнуты.

Лучшие стрелы получались из высохших трубок прошлогоднего камыша. Более прямых стрел просто не придумать. В расщепленную заднюю часть стрелы вставляли гусиное перо, боевой наконечник сворачивали из жести консервных банок в виде острого конуса. Такие стрелы с пятидесяти шагов, попадая в дерево, впивались так, что приходилось вытаскивать сначала древко стрелы, а потом только, долго раскачивая, сам жестяной наконечник.

С таким оружием мальчишки в Старых Атагах ходили на охоту.

Глава вторая

ТАНЦУЮЩИЙ ПАСТУШОК