— Не так много. Только то, что удавалось услышать случайно. Я не наводил справок. Хотя ты ведь вся на виду, можно было не напрягаться.
— Так уж и вся! — нервно смеюсь я.
— Я знаю то, что знаю, — ответ уклончивый.
Снова неловкая пауза. Мой взгляд случайно остановился на массивном золотом кресте на груди Шурика. Белоснежная рубашка расстегнута. Я впиваюсь глазами в волосатую грудь, к которой много раз прижималась щекой. Как будто заново переживаю ощущение, которое охватывало меня в такие мгновения. Я впитывала в себя всю дикость, необузданность, страстность мужчины, который дарил мне незабываемое наслаждение. Все тогда было неизведанным, манящим, а сам он казался всезнающим, уверенным, невероятным.
Интересно, знает он о том, что я уже три раза была замужем? Этот вопрос заставляет меня занервничать. Пусть не думает, что у меня все не складывается потому, что всех своих мужчин я сравниваю с ним… Они были лучше… Они были во много раз лучше, просто так сложилось.
— Давай выпьем кофе? Или чаю? — спохватившись, предлагает Шура.
— Кофе, чай. Чай, кофе — привычный выбор, — произношу я. Все это уже было. Ну конечно, было. Шура понимает, что это не нужно.
— Хорошо, обойдемся, — нехотя улыбается он.
— Ты женат? — неожиданно для самой себя спрашиваю я.
— Ладуся, девочка, ты что? — Он хохочет, будто я только что рассказала смешной анекдот. Наверное, он не замечает, что обращается ко мне так, как делал это много лет назад. — Если мужчина не женился до сорока, то после… Шансов нет.
— У кого?
— У претенденток, разумеется, — пожал плечами Шура.
— Тебе было тридцать шесть, когда мы встретились, — замечаю я.
— Точно, а теперь мне немного больше.
— Ты почти не изменился.
— Для мужчины это вряд ли можно считать комплиментом. — Шура закидывает ногу за ногу. — А вот ты стала еще красивее. Никогда не думал, что ты станешь такая…
— Какая?
— Роскошно-загадочная! — Шура улыбается, радуясь, что заставил меня покраснеть. — Ты же знаешь, я всегда говорю правду. Мне кажется, что я никогда не знал тебя. Никогда не знал ту женщину, фотографии которой положил на мой стол Вики.
— Это правда. Ты не пытался меня узнать. Поэтому мы и расстались. — Слезы подступили к глазам. В который раз за день я готова заплакать. Оказывается, в моем прошлом не так уже много светлых моментов. Даже первая любовь с привкусом горечи… и какой горечи.
— Ты всегда знала, что так случится.
— Зачем ты позвал меня? — Устало проведя пальцами по лбу, я на мгновение закрываю глаза.
Волнение, грусть, отчаянное желание все вернуть обрушились, не давая вдохнуть полной грудью. Я знаю, ничего и никогда вернуть нельзя, то плачет моя неустроенность, моя несостоявшаяся личная жизнь. Будь в ней тот единственный, которого так упрямо ищу, я не ощущала бы себя беззащитной девчонкой. И в эту минуту я чувствую прикосновение горячих губ к своей руке. Медленно открыв глаза, вижу, что Шура опускается на колени. Он гладит мою руку, то прижимает к щеке, то покрывает короткими поцелуями. На его лице мука и счастье — как и много лет назад. Я больше не хочу входить в одну и ту же реку. Течение слишком бурное, оно унесет меня от всего, чего я добилась за эти годы.
— Не нужно, Шура. — Я осторожно высвобождаю руку. Словно извиняясь, быстро, неуклюже провожу кончиками пальцев по его жестким, тронутым сединой волосам. Это новое ощущение, другой мужчина, другая я.
— Извини. — Он поднимается, подходит к окну. Шура поправляет жалюзи, сквозь щели просачиваются оранжево-желтые лучи заходящего солнца.
Я не могу найти в себе сил, чтобы встать с кресла. Я до сих пор во власти его горячих прикосновений. Мне приятно, мучительно приятно. Очередное безумие, ведущее в никуда. У нас не было будущего тогда, нет его и теперь. Зачем бередить затянувшиеся раны. Сколько боли, сколько счастья…
— Я знаю, зачем мы встретились. — Шура поворачивается. — Наверное, для того, чтобы я сказала тебе спасибо.
— Брось, Ладуся…
— Правда, правда. Если бы не ты, в моей жизни ничего бы так и не случилось. Я бы не стала той, какой стала. Ты — начало всех моих побед, всех моих планов. Если бы ты не бросил меня, я была бы просто счастливой, ничего никому не доказывала, и себе тоже.
— Ты счастлива?
Это уже не по правилам. Удар ниже пояса. Я пытаюсь сохранить хорошую мину при плохой игре. Я старательно играю роль успешной женщины, а он, как всегда, требует правды. Его прямолинейность возмущала меня в прошлом. Вот поэтому он так и не женился. Его никто и ничто не удержит просто потому, что ему никто не нужен. Он сам себе и царь, и бог, и пророк. Он позволяет любить себя, но время на это отводит сам. Все сам: строит, разрушает, уходит.