И вот Христос опять в суде, в месте, которое называется Лифостротон (греч. — каменный помост) и Гаввафа (евр. — высокий помост). Пилат выходит к толпе, стоящей внизу. Он говорит о том, что арестованный невиновен, и ссылается на Ирода, но идет на уступки: во-первых, приказывает «наказать его бичами», во-вторых, «есть же у вас обычай, чтобы я один отпускал вам на пасху, хотите ли, отпущу вам царя Иудейского?» (такой обычай не находит подтверждения в иудейских источниках, но был у римлян и греков — у римлян в дни lestisternia — в день рождения императора и в другие царские дни; у греков на праздники фесмосфорий (день Цереры как законодательницы)). Пилат знал, что Христа поедали из зависти, но народ стал требовать Варавву (сына раввина). Апокриф в этом месте (Никодим) говорит о предостережении, посланном Пилату его женой — Клавдией Прокулой. Эфиопская церковь называет ее Аброкла. С похвалой о ней упоминают Иларий и Августин. Вот тут-то Пилат и «умыл руки»[16], потом «взял Христа, приказал бить его». Это не иудейское наказание (то ограничивалось 40 ударами), а чисто римское (quaesto per tomento), бичевание уже предполагало казнь, распятие; бичевали вязовыми прутьями, но бичевали и плетьми, к концам которых привязывали костяные иглы или куски свинца. Осужденного раздевали догола и, согнув, привязывали к низкому столбу. «Присутствовавшие при таком бичевании, — говорит Евсевий, — приходили в ужас, видя, как растерзывали тело до самых нервов, так что члены лежали совсем разбитые и видны даже внутренности». Как свидетельствует Ульпиан, забивали и до смерти. Так как Христа били не ликторы, а солдаты, то были применены бичи. Смотрел весь полк. Суть обвинения (присвоение титула величества) была известна, и вот солдаты устроили представление. «На плечи набросили кусок шерстяной материи, окрашенной коккусом (багряную ризу — хламиду)». Фаррар думает: «какой-нибудь заброшенный военный плащ» (с пурпурными нашивками — из гардероба претории). Вместо короны возложили венец из терния, в руки дали скипетр (трость) — стебель палестинского тростника вроде нашего, но толще и тверже, — солдаты припадали к земле и приветствовали Христа криками, а после били по лицу.
(Филон пишет о подобном спектакле в Александрии: «здесь народ заставил илиота Карибаса в короне из папируса с тростником в руках и ковром на плечах на возвышении в Гимиазуме разыгрывать Ирода Антипу, только что назначенного Калигулой в Александрию и находящегося в дороге». И этот рассказ евангелистов получил вдруг неожиданное подтверждение. После войны археолог Винсент, руководствуясь Евангелием от Иоанна, открыл в резиденции Пилата помост из плит. Это тот самый лифостротон, о котором пишется в 19-й главе (стих 13) Евангелия: «Пилат вывел вон Иисуса и сел на месте, называемом лифостротон» (то есть вымощенном плитами). Именно там происходили бичевание и шутовское коронование Иисуса. На одной из плит лифостротона археологи обнаружили корону и букву «В» (очевидно, «Базилевс» — царь). Вспомнили в связи с этим о кровавой игре, распространенной в войсках, когда осужденного сначала короновали, а потом убивали. Так подтвердилась гипотеза Дж. Фрезера, связавшего этот обычай с евангельским рассказом.)
Тогда вышел Иисус Христос в терновом венце с багрянцем и сказал Пилат: «Се человек». «Распять его, распять! — кричал народ. — Мы имеем закон, и по закону нашему он должен умереть, потому что назвал себя сыном Божьим». И еще кричали: «Если ты отпустишь его — ты не друг Кесарю». Это было уже концом. Кесарь был princepes Senatus президентом. Pontifex maximus постоянным консулом, императором или военным диктатором, ему присягала армия. Пилат был Amicus Caesares — это почетный титул, который соединяется с высшими должностями — легат, префект, проконсул. Обвинение «не друг Кесарю» было страшным. Это кончалось всегда плачевно. Пилат окончательно осудил Христа. Очевидно, была сказана формула — Ibis ad (in) crucum — иди на крест, и этим все завершилось, но среди христианских апокрифов сохранилось несколько письменных «приговоров», претендующих на подлинность. Ввиду их выразительности приведем два главных.
«Приговор, объявленный Понтием Пилатом, наместником Галилеи, гласящий, что Иисус из Назарета должен умереть крестной смертью. В 17-й год правления империей Тиберия в день 25 марта в священном городе Иерусалиме. Когда Анна и Каиафа были священниками и жрецами Бога, Понтий Пилат, наместник Нижней Галилеи, восседал на судейском седалище претора, он присуждает Иисуса Христа из Назарета умереть на кресте между двумя злодеями, так как великие и достоверные свидетельства народа показали: 1 — Христос — соблазнитель; 2 — он бунтовщик; 3 — он враг законов; 4 — называет себя сыном Бога; 5 — выдает себя за царя израильского; 6 — он вступил в храм в сопровождении толпы, которая несла в руках пальмы; приказывает первому центуриону Виргилию Корнелию вести его на место казни; запрещает всем бедным и богатым препятствовать исполнению казни. Свидетели, подписавшие смертный приговор, суть: 1 — Даниил Робина, 2 — Ирап Заровевель, 3 — Рафаил Робина, 4 — Капет-книжник».
Христа будят, выводят через ворота Saturnen.
Приговор на плите, на обратной стороне выбито: «Такая же плита была послана в каждое колено», найдена в 1820 г. в Аквилее (опубликовано д-ром Тесмаром в 1849 г.).
Гертц приводит другой документ. «Иисус из Назарета из еврейского колена Иуды, обличенный в нападках и возмущениях против божественного Величества Тиберия Августа, римского императора, и преследуемый за таковые оскорбления господином нашим Иродом, наместником императора в Иудее, по приказу судьи Пилата приговорен к распятию на кресте. Пусть завтра в день 23 до мартовских ид приведут его в обычное место казни под конвоем отряда преторианских солдат. Как царь иудеев, пусть Иисус будет проведен через Сатурнинские ворота (пропуск в подлин.) в Иерусалим в 22 день до мартовских ид» (подлинник находился в епископском дворце и погиб при пожаре). (Вероятно, Пилат послал также специальное донесение в Рим.)
Существует еще один источник, введенный в научный оборот в 20-е годы нашего века.
В составе славянского перевода «Иудейских войн» сохранилось место, отсутствующее во всех прочих рукописях Иосифа Флавия. Ряд ученых (Бертольд, акад. Истрин и др.) считают его действительно принадлежащим Иосифу. В нем история ареста и осуждения Христа излагается несколько иначе, чем в Евангелии.
«Он (Иисус) имел обычай чаще всего пребывать перед городом на Елеонской горе и там исцелял людей. Около него собралось 150 рабов, а толпа, видя его силу, — так как все, что он хотел, творил словом, — настаивала, чтоб он, вступив в город, избил римские войска и Пилата и царствовал, но он отверг это.
После этого дошла весть о нем до иудейских властей. Они собрались с первосвященником и сказали: “Мы немощны и не можем сопротивляться римлянам, но так как лук уже натянут, то пойдем и донесем Пилату то, что слышим, и будем спокойны, не то он услышит от других и лишит нас имений или истребит вместе с детьми нашими”.
И пошли и донесли Пилату. Он же послал воинов, и, перебив множество народа, они привели его.
И, испытав его, Пилат понял, что он добродетелен и не злодей, не мятежник, не искатель царства. И отпустил его, ибо он исцелил его умирающую жену. Он же пошел на свое обычное место и стал творить прежние дела, и еще больше народа собралось вокруг него. И прославился он своими делами больше всех. Законники прониклись к нему еще большей завистью и дали Пилату 30 талантов, чтоб он его убил. Тот взял и дал им на волю исполнить свое желание. И они искали подходящее время, чтоб умертвить его.
Они распяли его вопреки отеческому закону и много издевались над ним».
О двойном аресте Христа Пилатом сообщает также и древнееврейское предание, сохранившееся в toedoth lesu — старинном антихристианском памфлете.
Подводя итоги всего и вдумываясь в поведение Пилата во время суда — человека жестокого и почти истерически ненавидящего иудеев, нужно признать: проконсул казнить Христа не хотел. Он был ему нужен как фермент недовольства храмом, некое бродящее начало, как человек, поднявший руку на святая святых иудеев. Тут любопытно одно очень неясное, недоговоренное, но примечательное место у Д. Мережковского. «Кажется, уцелел независимый от евангельских свидетельств намек на “близость” Бен Сатады (Иисуса) к римским властям, то есть к римскому наместнику Пилату» («Иисус Неизвестный», 22-е примечание к главе «Суд Пилата»).
Кресты были трех родов: 1 — Т — crux Commisua, 2 — X — crux Decussa, 3 — Т — crux Immisia.
Это были орудия Calus, palus, pegma, чтобы тело, распятое, имело больше опоры, на середине приделывался еще небольшой брусок или деревянный гвоздь — он служил сиденьем для распятого. Тертулиан говорит о кресте, имеющем форму греческой буквы “тay”. Тоже Ориган, Павлин, Коланский и Иероним, но Юстин, Минций, Фоликс, Августин, Дамаскин говорят именно о Immisia, была ширина, на которой простирались руки, и длина, поднимающаяся от земли, на которой было пригвождено тело, — высота, выдававшаяся вверх над поперечной балкой. Рабов часто водили по городу с особой рогатиной (У) furca на шее; был еще Patibulum — два бруса, сведенные вместе. Руки притягивались вдоль. Осужденный, таким образом, представлял собой крест и так шел до места казни. Там Patibulum служило поперечником — крест был вряд ли высок — высокий крест изготовлялся для важных преступников (Светоний, Гальба, 9). Впереди шел герольд и оповещал о том, кто и за что казнен будет. («Если кто знает что-нибудь полезное для него — пусть скажет».) Такова раньше была обязанность герольда. Теперь он, понятно, этого не говорил, об этом говорили надписи на белых дощечках.
Голгофа находилась за чертой города — само слово это означало место для лба, или лобное место, — это или указание на форму горы (череп), или на то, что здесь лежали черепа казненных. Лука просто называет это место «череп» — «Лоб». Легенду о том, что здесь могила Адама и череп его, знали уже Ориген, Тертулиан, Иероним, Амвросий, Афанасий Великий. Тут Христу поднесли сосуд с кислым вином, смешанным со смирной и, может быть, другими горячительными. Это вело к ослаблению чувствительности (мирра вытекала из надрезанного ствола и сгущалась в белую смолу). Это был чисто иудейский обычай. Всем, кого синедрион приговаривал к смерти, давали пить силье вино, чтобы притупить их чувства и исполнить писание (притча 31, 6 Bammidabr). (По свидетельству Вавилонской Гемары, такой раствор получался из вина и ладана и приготавливался знатными женщинами.) Христос отказался от напитка. Крест сначала укрепляли, а потом поднимали осужденного, на это указывает ряд выражений — tolere, aglere, ferredare, insultare. (По просьбе Иосифа Флавия юношу Елизара помиловали после того, как он был поднят уже на крест (И. В., VII, 6, 4).) Осужденных раздевают, веревками поднимают к перекладине, руки сначала привязываются, потом прибиваются (в Египте распятых только привязывали); воины работают вверху и внизу. Ставят дощечку, которую несли перед этим. Бросают жребий об одежде. Хитон Христа — наиболее ценная часть одежды, разыгрывается. Доктор Рихтер пишет о страданиях распятого. Среди них главные:
1. Неестественное положение тела — нельзя сделать ни одного движения, чтоб не причинить всему телу — побитому и истерзанному плетями — невыносимую боль[17].
2. Гвозди вбиваются в соединение нервов и сухожилий. Они повреждены и сильно сжаты.
3. Распятые части воспаляются, происходит застойное явление, боль увеличивается каждое мгновенье.
4. Кровь не находит себе на раненых и растянутых конечностях достаточно места. Она приливает к голове, напрягает пульс и вызывает страшные головные боли. Как результат задержки кровообращения происходит переполнение левой сердечной полости. Она не может принимать всей крови, выталкиваемой из правой полости, кровь не попадает в легкие. Все это сжимает сердце и легкие, производит страшное, тревожное состояние в организме.
5. Кровотечения вследствие сгущения не бывает, и оно скоро прекращается. Смерть приближается медленно. Путем оцепенения нервов, жил и мускулов — от конечностей к центру. Распятые живут до трех дней. Если распятых миловали, то и тогда после снятия с креста шансы прожить у них были незначительные. Из трех распятых, снятых с креста, умерло двое (Ис. Фл.).
Христос умер через три часа. Около 3 часов (15) страдания его достигают высшей степени. «Боже мой, Боже мой, для чего ты оставил меня?» — вылетает из его груди, и еще: «Жажду».
(Д. Мережковский склонен считать монолог распятого Иисуса на кресте и даже это восклицание — мифом. «Никакой человек, находясь в таком физическом состоянии, в котором находились распятые, не мог сохранить членораздельную речь. Через час или два люди утрачивают эту способность» (P. W. Schmitd, «История Иисуса»)).
Тогда кто-то из воинов обмакнул губку в глиняный сосуд, где, очевидно, была так называемая поска, смесь воды, уксуса, яиц, ее пили римские солдаты и, может быть, ее принесли сюда специально для распятых[18]. Христу протягивают губку на конце стебля иссопа — так называется один из видов тростника (иссоп растет в окрестностях Иерусалима и редко достигает длины более метра. Отсюда видно, как мала величина креста). Просто напоить казнимого из кувшина было невозможно. Он не мог бы откинуть голову, чтобы напиться.
Закатывалось солнце. Синедрион просит снять распятых. Для этого надо было их умертвить. Но убивать распятых — не римская практика. Наоборот, распятие назначалось как смерть долгая и мучительная, иногда под крестом раскладывали огонь, в других случаях подпускали к телу голодных зверей или разбивали его дубинками или молотками. Часто птицы выклевывали глаза еще у живых смертников. Их тела точили мухи и оводы. Здесь же кто-то предложил Cururifragium — перебитие коленок. Это средство верное (о нем см. хотя бы Светоний Август, 67). В Армении были перебиты голени 40 солдатам-христианам; умерли все, не исключая даже младшего Челитона. Воины сделали это с разбойниками. Подойдя к Христу, один из воинов проткнул его грудь (по приказанию судьи — так вот был умерщвлен Марк Марцелиан, провисевший сутки). Потекли кровь и вода, это, вероятнее всего, лимфа; накоплению ее способствовали жара и смерть от разрыва сердца. Могло это быть и разложившейся кровью.
Так умер Христос.
Не могу удержаться, чтоб не выписать одно, как мне кажется, очень выразительное место из воспоминаний дочери Л. Андреева Веры Андреевой. Речь здесь идет о сыне И. Репина — художнике Ю. Репине. Он говорил, что общепринятое изображение распятия нереально. «При помощи выразительных рисунков он доказал, что руки человека, прибитого гвоздями к перекладине креста, должны под тяжестью тела неминуемо вывихнуться в плечах, все тело, повиснув на этих вывороченных руках, должно скорчиться; ноги в коленях согнуться, голова низко опуститься на грудь. Якобы для того, чтоб тело так не корчилось, человека сажали вертикально на еще одну перекладину, прибитую вертикально к кресту». («Дом на Черной речке», 1974 г.).
[16] Об этом говорит только Матфей. Такое умывание — еврейский обычай. Он имеет место только в таких случаях, когда находили труп и убийца не был известен. Навряд ли Пилат пошел бы на это.
[17] Кстати, Гретц считает, что по еврейскому уголовному кодексу присужденный к смерти отнюдь не мог подвергаться бичеванию. Казнь Христа происходила по римскому закону.
[18] Марк называет эту жидкость вином и ладаном; Матфей — уксусом и желчью; Иоанн о ней молчит.