— Отлично, — сказал он и кивнул на живот Моники. — Как вы справляетесь со всем этим?
Валери толкнула его локтем.
— Уэс, я сказала тебе не говорить об этом, — сказала она сквозь стиснутые зубы.
Он схватился за живот.
— Ой, прости. Я забыл!
Моника покачала головой.
— Все в порядке. Правда. Вам не нужно бояться спрашивать нас об этом. — Она вздохнула. — Все это немного сводит с ума. Но становится лучше.
— Эй, мужик, по крайней мере, она все еще спит и не будит тебя каждые пять минут из-за того, что ты слишком горячий или холодный. Или из-за испорченного воздуха. Или изжоги, — сказал Уэс со смехом, и Валери снова толкнула его в живот.
Я сжал руку Моники.
— Думаю, надо совместить хорошее с плохим, чтобы сделать из этого нечто столь удивительное.
Я отпустил Монику, присел на корточки и посмотрел на дочь Уэса и Валери.
— Эй. Мы однажды встречались на пикнике у Джона и Мелани. Я Трей.
Она моргнула своими ярко-голубыми глазами. Я подумал, что она может просто стесняться, держась за ногу отца, или что-то в этом роде, но вместо этого она откинула голову назад и издала леденящий душу вопль, который заставил меня отскочить назад, размахивая руками в попытке не упасть.
— Простите! Мне так жаль!
Уэс подхватил ее и прижал к груди.
— Все в порядке, София. Все нормально. Папа рядом. — Он потер ее спину, когда она начала рыдать в его грудь.
Валери слегка улыбнулась.
— Прости. Она очень стеснительная.
Конечно. Так и было. Или они просто не хотели, чтобы я чувствовал себя идиотом. Как я должен был воспитывать ребенка, когда даже не знал, как с ними разговаривать? Я на самом деле не умел общаться с детьми. У моего старшего брата была дочь, но они жили на восточном побережье, и мы редко виделись. Ей было всего несколько месяцев, поэтому половину времени она была привязана к груди своей матери.
Может, мне нужна практика. Но я даже не успел подумать об этом, потому что нас позвали к столу для начала репетиции.
Моника взяла меня за руку, и мы последовали за Валери, Уэсом и Софией.
Джон и Мелани стояли под большой беседкой. Две противоположности соединились, и они никогда прежде не выглядели счастливее. Она улыбалась и разговаривала с одной из своих подружек невесты. Даже несмотря на то, что люди разговаривали с Джоном, его взгляд всегда был на Мелани, и каждый раз, когда они встречались взглядом, он улыбался, будто знал, что они находятся там, где должны быть.
Я задавался вопросом, смотрела ли Моника на меня так же, как Джон смотрел на Мелани. Даже после такого количества времени она все еще безоговорочно любила меня? Я был придурком, заботясь только о выборах и даже не думая о нашем будущем.
— Что думаешь о летней свадьбе? — прошептал я.
— А? — ответила Моника, подняв бровь.
— Может быть, август. До него меньше года, а ребенку будет около четырех месяцев. Трипп может катить коляску по проходу.
Моника покачала головой.
— Я не знаю. Можно.
Я нахмурился. Я что-то не то сказал? Думал, что она будет рада наконец-то поговорить о свадьбе. Мы были настолько увлечены кампанией и ребенком, что даже не обсуждали свадьбу.
— Ты в порядке? — прошептал я.