— Я тоже не знала. Наверное, он приехал на выходные.
Отлично. Как раз то, что нам нужно. Еще один человек, который станет свидетелем моего убийства.
Я положил свою руку на талию Моники, и мы ступили на цементную часть маленького переднего крыльца. Дверной звонок был сломан, и отец Моники говорит, что починит его, все то время, что я ее знаю, но так и не сделал этого, поэтому Моника постучала кулаком в дверь.
— Проходите! Проходите! — прокричала ее мама.
Дверь открылась, за ней стояла мама Моники. Добавьте тридцать лет и несколько килограммов Монике, отрежьте ей волосы — и будет ее мама. На ней был длинный свитер и леггинсы. Мама Моники решила нас обнять, поэтому резко взмахнула руками, как птица в полете.
— Моника! Трей! Вы здесь! — Она обняла сначала Монику, а потом меня. Клянусь, эта женщина дарила мне самые длительные объятия. Такие же длительные, как и моя мама. У меня с этим было все в порядке. Она всегда пахла как свежее, только что испеченное печенье, и я словно возвращался домой.
— У меня есть яблочные пирог, с твоим именем, мистер Руководитель Кампании, — воскликнула она, когда меня отпустила.
— Это здорово, миссис Реми, — улыбнулся я. Она пыталась заставить меня называть ее по имени, но я просто не мог этого сделать. Может быть, когда она действительно станет моей тещей, я все-таки наберусь храбрости, но это звучит странно. Я никогда не называл людей по имени. Меня так воспитали.
Мы следовали за мамой Моники из переднего холла в маленькую кухню, которая соединялась с гостиной, где папа Моники и ее брат расположились на диване, наблюдая за футболом. Телевизор над каменным камином был самой большой вещью в комнате.
— Мальчики, Трей и Моника уже здесь! — позвала миссис Реми, стоя на линолеуме в обеденной зоне кухни. Стол уже был накрыт белым фарфором, который мама Моники всегда ставила, когда я приходил, будто я всегда оставался особенным гостем. Я знал, что это их особая посуда, потому что однажды Моника пыталась вытащить ее из шкафа и ее мама сильно испугалась.
Джордан даже не двинулся со своего места на диване. Все, что я видел — это затылок его бритой головы. Он был высоким и долговязым из того типа парней, какой я точно не ожидал увидеть на футбольном поле, но это было единственное, что заботило его.
Отец Моники медленно повернулся. Он даже не потрудился встать с дивана, на его лице просто мелькнул намек на улыбку.
— Привет, Мон, привет, Трей. — Он махнул рукой и повернулся обратно к игре.
— Простите, это вроде какая-то большая игра или что-то очень важное, раз они не могут потратить время, чтобы поприветствовать вас, — пробормотала миссис Реми, очевидно, не удивляясь.
— Все в порядке, ма. Не ожидала ничего другого. Особенно, когда Иллинойсу в очередной раз надирают задницу, — сказала Моника с ухмылкой.
Это привлекло внимание ее брата. Джордан повернулся и посмотрел своими большими коричневыми глазами прямо на нее.
— Тебе лучше следить за своим ртом.
— Или что, доходяга? Ты собираешься достать меня? — Моника как будто показывала ему пальцами «приди и возьми меня».
Джордан перепрыгнул через диван и, сделав несколько длинных шагов, оказался перед Моникой, схватил ее и перекинул через плечо. Она кричала и смеялась пока он крутил ее. Я задержал свое дыхание на время, пока Джордан не поставил Монику на землю. Это могло плохо сказаться на ребенке.
Я положил свою руку на нижнюю часть спины Моники, пока она убирала волосы за уши.
— Ты в порядке?
Она кивнула:
— Да, все в порядке.
— Ой, как это мило, что он беспокоится, не причиню ли я тебе вреда. — Издевался Джордан, беря ее руку.
Этот малыш знал, как забраться мне под кожу. Не помню, чтобы я был таким незрелым в свои девятнадцать лет или вообще когда-либо. Но мы были двумя разными людьми, и я должен был помнить об этом.
— Моника, почему бы тебе не помочь мне приготовить еду. Мне надо только порезать немного морковки для салата, — вмешалась миссис Реми.
— Звучит отлично, я помогу вам, — улыбнулся я. Что угодно, лишь бы уменьшить напряжение, а сейчас именно это мне и нужно. Это будет очень длинный день.
Было что-то в домашней еде, приготовленной миссис Реми, что я любил. Возможно то, что это была домашняя еда, приготовленная мамой, а не поваром.
Я старался не волноваться, поедая жареную курицу и картофельное пюре, но Моника проводила время, перемещая еду по тарелке вилкой. Я не думаю, что она хоть раз положила вилку в рот за все время.
Моника отвечала на вопросы односложно, и только когда миссис Реми подняла тему свадьбы, она, наконец, подняла взгляд с тарелки.