Отпуск рухнул в тартарары, и с этим предстояло смириться. Совсем не таким Анна представляла себе апрель.
Дома, закидывая вещи в дорожную сумку, она поймала себя на мысли, что в разговоре шеф во многом лукавил. Вопреки всему сказанному, Савельеву хотелось конкретного результата, которого она гарантировать не могла. В этом заключалась уязвимость и непредсказуемость ее положения.
На вокзал Стерхова приехала за десять минут до отправления поезда и уже шагала по перрону, когда позвонила мать:
– Во сколько ты вернешься домой?
– Я уезжаю в командировку.
– Куда на это раз?
– Город Урутин.
– Не надоело тебе мотаться? – вздохнула мать.
– Нет, не надоело.
– Живешь, как старый холостяк: белье не поглажено, холодильник пустой.
– Ты сейчас у меня? – догадалась Анна.
– Да вот, заехала. Должны же мы хоть иногда видеться?
Дойдя до вагона, Стерхова поняла, что мать позвонила не просто так.
– Что у тебя стряслось?
Ответ матери был уклончивым и не предполагал дальнейшего разговора:
– Вернешься, поговорим.
– Не увиливай!
– Звонил твой муж.
– Бывший, – коротко уточнила Анна. – Зачем?
– Просил, чтобы я поговорила с тобой.
– А почему он мне не позвонил?
– У тебя невыносимый характер.
– Что ему нужно?
– Иван предлагает тебе работу в своем Управлении и хочет, чтобы я на тебя повлияла.
– У меня уже есть работа, другая мне не нужна. – Анна порылась в сумочке, достала билет и протянула его проводнице. – Ну все, мама, я захожу в вагон. Завтра перезвоню.
– Что передать Ивану?! – поспешно спросила мать.
– В следующий раз пусть звонит мне.
Держа перед собой дорожную сумку, Анна прошагала по коридору, открыла дверь и только тогда сообразила, что это вагон класса «люкс». В купе уже сидела попутчица, эффектная брюнетка, лет сорока с небольшим, со свежим маникюром и выразительным бюстом. На ней красовались шлепанцы с опушкой и кружевная пижама.
Стерхова протолкнула сумку в купе и вошла сама. В ту же секунду вагон тронулся с места.
– Вы до конца? – поинтересовалась попутчица.