Событие шестьдесят пятое
Одному старому холостяку все говорили: «Когда же ты приведёшь в дом хорошую скромную женщину?»
Однажды он как раз такую и привёл.
– Ну, все посмотрели? – спросил он родственников, а затем с явным облегчением прогнал хорошую скромную женщину прочь.
И снова с Маузером в руке Брехт крался по тёмным улочкам Маньчжурии. Барак или казарма, где разместились родственники, стоял почти рядом с самой станцией, и до него было метров шестьсот – семьсот. Иван Яковлевич ни разу не слышал, что японцы или китайцы ходят ночью по улицам и патрулируют, но лучше всё же перебдеть.
Минут десять, от забора к штабелю шпал, потом снова до палисадника, там до берёзы, кем-то ещё при царизме посаженной. Так и добрался. Кроме, трёх семей родственников, именно в этом бараке обитало ещё две семьи. Построены бараки были, как гостиницы американские в маленьких городках, длинное здание и в него пять отдельных входов. Ван Дам там ещё в «Универсальном солдате» стены гипсокартонные крушил, с Дольфом Лундгреном схватившись. Уши делили. В крайнем номере этой гостиницы жил с семьёй Безганс. К нему Брехт в окошко, что выходило на задний двор этого барака, и стукнул.
У Дворжецкого специально сидел до полуночи. Ну, уж чтобы точно все спать улеглись, даже последние совы.
Не сразу отозвались. Пришлось даже ещё раз стукнуть, вот что значит молодой здоровый организм и чистая совесть. А ещё таскание шпал и работа кувалдой. Очень эта зарядка крепкому сну способствует.
– Кто там, – хриплый со сна голос на языке Штирлица и папаши Мюллера.
– Это Штелле. Выйди поговорить надо.
– Тише там. Ищут тебя. Сейчас. – Уже другим голосом. Чревовещательным.
Появился через пару минут. Громко всё. Сначала дверь скрипела, потом доски крыльца.
– Рейнгольд, ты как здесь? Тебя японцы с китайцами ищут! – двоюродный брат крепко обнял, прижимая к себе.
– Знаю. Был у Дворжецкого. Вас-то чего арестовывали? – утянул родственника за удобства на дворе.
– Про тебя и Паков спрашивали. Потом что-то у них снова случилось и выгнали нас.
– А где дочь его не знаешь?
Безганс улыбнулся и хлопнул Брехта по плечу.
– Не боись. У нас в погребе сидит. Ну, днём. А сейчас спит на кухне, постелили ей на полу. Что делать собираешься? – Йоган присел на поленницу дров. Потянулся за кисетом, но одумался и сунул его назад в карман пиджачка, что накинул на исподнее, выходя из дому.
– К нашим буду пробираться.
– А мы? – вот правильный вопрос. А они? Не появится он ещё несколько дней, не начнут ли родственников пытать, дознаваясь, куда это начальник станции делся?
– Я в первый же день свяжусь с Харбином и попытаюсь добиться вашего перевода в Читу или ещё куда. – На ходу придумал.
– Не тяни. Эти узкоглазые на расправу скорые. Может, мы тогда прямо сейчас с тобой?
– Представь себе толпу в полтора десятка человек с плачущими маленькими детьми, пробирающиеся ночью через границу.
– Ясно. Глупость сморозил. Только, на самом деле, не тяни. Беду сердце чует.
– Обещаю, всё устрою, как можно быстрее. Йоган, зови Куй. Нам ещё нужно из Маньчжурии этой до утра выбраться.
– И правда, заболтались. Но в их дом идти не советую, вдруг там китайцы засаду устроили. Лучше с чем есть уходите.
– Конечно. Зови.
Девушка показалась через пять минут. С небольшим узелком, то ли какие тряпки, то ли еды ей Безгансы положили чуток. С Куй и Йоган назад вышел. Брехт передал ему свой вещмешок с одеждой для родственников и, схватив плачущую девушку за руку, повёл к оврагу, что выводит за пределы деревни. Далеко ведь ещё. Он ведь на восток ведёт, а потом всю деревню огибать, чтобы в западной рощице оказаться, где устроились на ночёвку Васька с Гон Чунг.
Блин, сколько шуму с этими принцессами. Ни фига не умеют быстро и бесшумно ползать на карачках. Да и не получится, даже если ты и не принцесса. Подол платья ведь мешает. А корейского мешкообразного так и вообще. Квест целый. Пришлось остановиться и заставить снять этот балахон.
Кхм. Да теперь вообще квест. Только эротический. Типа, догони голую девку. Под этим балахоном, то ли платьем, то ли халатом, нет ничего. Ни тебе топа, ни лосин. Как бедные кореянки без лосин обходятся. Ладно, без топа. Может, у них национальная корейская забава топлес бегать. Разделась Куй и прикрывается балахоном.