Муж, которого я купила: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если кто-либо из читателей захочет узнать больше о других опубликованных произведениях мисс Рэнд, о лекционных курсах или иных публикациях, в основе которых лежат ее оригинальные взгляды на основные вопросы философии, а также о материалах, которые еще не опубликованы (дневники, письма, лекции), — предлагаю вам написать по адресу: Objectivism ЕА, P.O. Box 177, Murray Hill Station, New York, NY 10137. Искренне сожалею, что из-за огромного количества приходящих писем отвечать на них лично не представляется возможным. Однако все обратившиеся в свое время получат материалы из различных источников, которые в итоге помогут им выбрать правильное направление для дальнейших самостоятельных поисков необходимой информации об Айн Рэнд и ее творчестве.

Долгое время Айн Рэнд была горячо любима широкой публикой. Теперь вам предстоит познакомиться с неизвестными ранее произведениями различных периодов творчества писательницы. Искренне надеюсь, что вам они понравятся так же, как понравились и мне.

Леонард Пейкофф. Нью-Йорк

Муж, которого я купила

Предисловие редактора [5]

Когда в феврале 1926 г. Айн Рэнд приехала из России в Соединенные Штаты Америки, ей был всего двадцать один год. Погостив несколько месяцев у родственников, живших в Чикаго, она направилась прямиком в Голливуд. Хоть она и изучала английский еще в России, познания ее были невелики, и поначалу она занималась написанием сценариев к немым кинофильмам. Судя по всему, «Муж, которого я купила» — это уникальный пример ее прозаического творчества того периода, не относящего к сценариям. Также, это ее первый рассказ на английском языке.

Мисс Рэнд прекрасно отдавала себе отчет, что эта история является лишь пробой пера (как и все ее остальные произведения 20-х гг.), и в том, что оно было написано на тогда еще чужом для нее языке. Она не только никогда и не намеревалась опубликовывать его, но и не стала указывать свое авторство (хотя еще перед отъездом из России придумала себе имя «Айн Рэнд). Она подписала его псевдонимом, который использовала лишь единожды за свою литературную карьеру: Аллен Рейнор.

Спустя много лет Айн Рэнд попросят прочесть лекцию на тему того, какие ориентиры лежат в основе ее литературных произведений. «Главной темой и целью моего творчества, — ответила она, — является отображение образа идеального человека. Живописание морального идеала — вот что есть моя абсолютная и конечная цель…» («Романтический манифест»).

Тем не менее, она не считала себе готовой к этому вплоть до романа «Источник»: она знала, что ей еще предстоит многому научиться, как писателю и как философу. Но что она представляла возможным для себя в это время, так это изображение женских чувств по отношению к идеальному мужчине, то чувство, которое она позже охарактеризовала как «культ человека». Она сама с детства испытывала эту сводящую с ума страсть, как правило, к образам благородных героев из произведений эпохи Романтизма.

Такие понятия, как «поклонение», «почитание», «вознесение» и подобные им привыкли ассоциировать с эмоциями, относящимися к чему-то сверхъестественному, находящемуся за гранью этого мира. Но, как считает Айн Рэнд, они скорее принадлежат к религии или мистицизму, которые вмещают в себе высшие моральные понятия, поддающиеся словесному описания… Такие понятия дают названия наличествующим в действительности эмоциям, хоть никакого сверхъестественного измерения для них не существует; подобные эмоции ощущаются приносящими радость и облагораживающими, без всяких самоуничижительных определений, свойственных религии. Что же тогда в действительности является источником этих сигналов? Вся эмоциональная сфера человеческих стремлений к моральному идеалу… Это высочайшая ступень людских эмоций, которая должна быть высвобождена из мрака мистицизма и перенаправлена в нужную сторону — к самому человеку.[6]

«Культ человека» подразумевает под собой бесспорное стремление к ценностям и к олицетворению личности успешной и благодетельной. Это скорее метафизически-этическое чувство, подвластное обоим полам, объединяющее всех, «кто видит огромный потенциал в человеке и стремится его реализовать» и адресованное тем, кто «посвятил себя экзальтации чувства самопознания человека и святости его счастья на земле».

Когда женщина с таким складом характера видит, как ее самые сокровенные ценности воплощаются и приобретают очертания в каком-то конкретном человеке, то культ человека преображается в романтическую любовь. В этом и заключается особенная черта романтической любви, как ее представляет Айн Рэнд: это объединение абстрактного с конкретным, идеала с действительностью, разума и физической оболочки, возвышенной духовности и отчаянной страсти, благоговения и сексуальности.

Главными героями ранних произведений Айн Рэнд становились преимущественно женщины, и одной из черт их характеров всегда было это поклонение человеку. Образы этих персонажей, до появления в ее творчестве Говарда Рорка, были проработаны лишь поверхностно. Но сколько бы неточностей и ошибок ни было допущено писательницей в языковом и литературном планах, чувства женщины к герою были уже великолепно мотивированы.

Даже в этой первой истории, она следует пути красноречивых описаний для раскрытия животрепещущей темы (особенно в прощальной сцене). Даже на столь раннем этапе она с умом использует тот драматичный стиль с употреблением кратких предложений, который прославит ее в «Источнике».

Генри из этого рассказа является ранним предшественником Лео (Мы живые), Рорка, Франциско или Рердена (Атлант расправил плечи). Те из читателей, что знакомы с упомянутыми персонажами, с легкостью увидят некоторые из их черт в Гёнри. Основной упор, правда, делается на ответную реакцию Ирэн, которая с лихвой описывается за весь рассказ в одной строке: «Когда я устаю, то сажусь на колени перед столом [на котором стоит фотография Генри] и смотрю на него».

На поверхности история выглядит обыденной. Могу представить, что кто-то воспримет ее как трагедию нелюбимой жены, «эгоистично» решившей удалиться из жизни своего мужа. Но на самом деле, в произведение заложен совсем иной смысл. Ирэн вовсе не самолюбивая супруга, а страстная ценительница: ее решение оставить Генри было принято не из самопожертвования, а из самосохранения и желания подтвердить существующие для нее ценности. Она не может впустить в свою жизнь на место Генри никого другого, с кем бы ее отношения не были столь же преисполнены воплощением разделенных с ним ценностей.

Ирэн так же не обрисовывает свои страдания как путь к трагическому концу. Счастье ее жизни состоит в осознании самого факта существования Генри, в том, что она была с ним, и что она будет любить его всегда. Даже в агонии безответной любви она обращает свое внимание целиком и полностью на ценности, а не на боль. Это особенно заметно на примере ее отчаянного стремления уберечь свой идеал от страданий, защитить его ради ее собственного блага, хоть она и оставляет его, сохранить свои ценности целыми, божественными, нетронутыми печалью потери. «Генри, ты должен быть счастлив, ты должен быть сильным и замечательным. Оставь удел страданий тем, кто не может от этого удержаться. Ты должен с улыбкой идти по жизни… И никогда не думать о тех, кто на это не способен. Они того не стоят».

События, описанные в рассказе, тривиальны, но их значения и причины воплощают в себя всю суть творчества Айн Рэнд, являясь более чем необычными. Это становится возможным благодаря невероятной серьезности той страсти, которая овладела Ирэн. Вот что преображает во всем остальном обычную историю о любви.

Конечно же. есть в рассказе и грубые ошибки. На некоторых важных акцентах не заостряется должного внимания, о них просто вскользь упоминается в процессе повествования. В целом, это полная противоположность более зрелой литературе Айн Рэнд. В столь тщательно расписанные моральные устои небольшого городка с трудом верится, учитывая то действие происходило около шестидесяти лет назад. В довершении ко всему, явно бросается в глаза неосведомленность автора о некоторых особенностях английской грамматики, идиом и словаря; в результате, диалоги зачастую звучат натянуто и недостаточно правдоподобно. Я взял на себя смелость исправить самые серьезные ошибки, что касается грамматики, а также убрать из текста некоторые очевидные варваризмы, но в целом постарался передать текст в печать в целости и сохранности, отдавая должное Айн Рэнд как писателю, достойно прошедшему и этот период развития своих умений. Те читатели, которые уже ознакомились с ее романами, сами поймут, насколько она преуспела в этом.

Некоторых из нас может заинтересовать, по какой причине Айн Рэнд решила связать свою идею поклонения человеку с историей о неразделенной любви. Мое предположение тут заключается, в том что именно эта составляющая рассказа была автобиографичной. Еще в России Айн Рэнд, будучи студенткой, была влюблена в молодого человека, впоследствии ставшего прообразом Лео. Она помнила этого молодого человека, помнила о своих чувствах к нему всю жизнь. Их отношениям, тем не менее, не было суждено сложиться — то ли по личным причинам, то ли по политическим (вероятно, он был сослан в Сибирь), наверняка я этого не знаю. Но в любом случае, легко представить, что она чувствовала тогда, одна в незнакомой стране, на пороге новой жизни, и почему ее внимание было заострено на своеобразном прощальном жесте этому молодому человеку, которого она теряла навсегда. И даже, если точнее, она обращала все внимание на свои чувства к этому человеку и на ощущение его безвозвратной утраты.

Леонард Пейкофф

Мне не следовало рассказывать эту историю. Тем, что это все-таки произошло, я обязана лишь своему умению хранить молчание. Я пережила такие мучения, которые и не снились какой-либо другой женщине, а все для того, чтобы сохранить свой секрет. И вот теперь я решила о нем поведать.

Возможно, этого делать не стоило, но во мне еще теплится надежда. Последняя, единственная надежда. У меня больше нет времени. Когда для тебя больше нет смысла жить и ничто тебя здесь не удерживает, кто посмеет винить тебя в том, что ты решила воспользоваться этим шансом… пока конец не настал? Поэтому я и взяла в руки перо.

Я любила Генри. До сих пор люблю. Вот все, что я знаю и могу сказать о себе. Это был мой единственный смысл жизни. Конечно, на Земле нет такого человека, который бы никогда не влюблялся. Но немногие знают, сколь далеко любовь может простираться, выходя за все рамки и преграды, за предел сознания и даже за границы человеческой души.

Я никогда не вспоминала о том, как встретила его. Это для меня абсолютно не имеет значения. Мне было суждено его встретить, и так оно и случилось. Я никогда не думала и о том, как и когда полюбила его, или как поняла, что мои чувства взаимны. Все, что я знаю, — это то, что его имя навсегда вписано в историю моей жизни: Генри Стеффорд.

Он был высок, строен и красив, до ужаса красив. Его амбиции были огромны, но сам он никогда и не думал признавать это. Всю жизнь он страстно стремился к чему-то, что далеко не всегда имело определенные очертания, но даже не задумывался об этом. Он был великолепным примером для восхищавшегося им общества, а сам в это время смеялся над ним. Немного ленивый, такой скептичный и безразличный ко всему. Высокомерный и заносчивый в своих собственных глазах, он казался пускай ироничным, но искренне великодушным для всех остальных.

Разумеется, в таком маленьком городке, как наш, Генри Стеффорд был объектом охоты для всех девушек в округе и всяких доморощенных соблазнительниц. Он без стеснения флиртовал с ними всеми, заставляя их рвать на себе волосы от злости.

Его отец оставил ему в наследство крупное предприятие. Генри умело управлял им так, что оно приносило ему наибольшую прибыль при наименьших затратах. Он и дела всегда вел с той же неподражаемой улыбкой равнодушной вежливости, которая играла на его лице как при общении со светскими дамами, так и при чтении какого-нибудь бестселлера с середины.

Мистер Барнс, пожилой юрист и по совместительству мой друг, как-то сказал с присущим ему задумчивым взглядом в неопределенную даль: «Этот невозможный человек… Я завидую той. кого он полюбит. И я сочувствую той, на ком он женится».

В тот момент не он один как раз бы мог мне завидовать, ведь Генри Стеффорд любил меня. Мне был двадцать один год, и я только что окончила один из лучших колледжей. Я вернулась в свой маленький родной городок, в красивое поместье, перешедшее мне по наследству после смерти родителей. Это был большой и богатый дом с необыкновенной красоты садом, лучшим в городе. У меня было внушительное состояние и совсем не было близких родственников. И по правде, я уже привыкла сама управлять своей жизнью, спокойно и уверенно.

[5] Здесь и далее имеется в виду редактор английского издания книги «The early Аул Rand» Леонард Пейкофф.

[6] Айн Рэнд «Источник».