Высота Стекла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава первая

Любовь – это Звезда, а Звезда в согласии с волей – деятельная Высота.

Начало третьего тысячелетия ознаменовано падением старого мира: крепкие мужчины и женщины огромными скопами бултыхались в грешных водах и адской пыли. Дети здесь никогда не рождались. Люди завсегдашне появлялись в саркофагах, сразу в полный рост и жили после явления во свет несколько сотен лет, никогда ни болея. Ни один из них не умирал собственной смертью, другая сторона прибирала их к рукам делом исключительного случая. Единственное, что им требовалось, так это обучение к управлению собственным сознанием.

Мясо Павильона, который является главной и единственной столицей на этой оконечности Земли, приносит людям пропитание в виде скрученной в тугой жгут энергетической Радости. Свет от белого солнца достигает глубоких рытвин в живых глазницах, и человеческие особи начинают громко гоготать, прыгать и одновременно с тем заниматься художественными практиками, обогащая свой край искрами света интуитивного ума.

Здесь взято за правило ежедневно приносить пользу всему живому острову созидательной практикой любого вида и любой сложности. Люди здесь не знают слово «усталость», ибо Мясо является тем единственным питательным корпусом, доступным совершенно любому, который встраивается в структуру человеческой плоти и в совершенстве своем насыщает кровь и органы всеми необходимыми элементами. Природа кажется вечной. Энергия течет свободно, легко, люди не падают вниз, а парят высоко наверху, подпирая жаркие звезды, унося глубину известной печали за невидимые горизонты, прямо в стылые полости-выпуклости иного бытия.

Большим испытанием для всех живущих является Башня, названная Высотой Стекла. Днем и ночью блистающие грани её гипнотизируют все ментальные засовы и подпорки, делая современность похожей на наилучший сценарий из древних утопических идей: недра погибели скрыты за привлекательностью светящихся островков везения, где каждый житель данной реальности может совершить кувырок в темные бездны неизвестного, сделав себе тем самым персональный сюрприз. Эта опция доступна только единожды, ибо никто больше с такого аттракциона не возвращался обратно, ни живым, ни мертвым.

На Башню работают всего несколько человек, первую группу из которых возглавляла известная на весь мир поэтесса Сульфия Аурумис, создававшая литературные шедевры по уровню не уступавшим древним мастерам из Египта и Вавилона. Через поверхностные иносказательные практики она умудрялась вклинивать в тело ровных строф поистине чудодейственные истины, которые во все времена являлись сказочной ценностью для охочих до мистики магиков и были доступны исключительно посвященным в космические таинства Вселенной.

Второй группой из звездчатых заслонок, прямо из саркофажьей неизвестности, вышли две девушки четвертого десятка мудрости. Они в совершенстве управляли силой стеклянного купола. В этой же группе были и два парня, являвшиеся неуклюжей пародией на солнечные диски – их головы венчали остроконечные звезды, а тело напоминало бугристый, чуть пожеванный огурец. Четыре человека жили, ели, любили и творили, будучи запертые на весь остаток жизнь в хромированном стекле Высоты.

Некоторое разносили молву, что подобная участь была даром «свыше», другие роптали на неотвратимость фатума, а сама группа не знала никаких особых запретов и была большей частью времени предоставлена себе и своим увлечениям, лишь изредка кто-то из них бросался на помощь желающим совершить единственный прыжок. Кому-то долгая жизнь в тягость.

– Я это называю аттракционом невиданной щедрости – позволять абсолютно любому человеку давать право выбора на цветные манжеты и камни для металлических запонок. Это ведь развращает разум! А что дальше, спросите вы, дальше они вознамерятся прийти на замену нам? – Говорила девушка по имени Глорис. Она сидела перед створками зеркала трюмо и перебирала пряди волос, завивая каждую в фигуры ленты Мебиуса.

– А мне это кажется хорошей практикой, ибо люди учатся делать выбор, что им сослужит хорошую службу для будущих дел самого разного калибра. – Сказал парень в одежде монохромной совы. Его пупырчатое тело стояло возле панорамного окна и было заметно, что он с большим интересом глядит в темные низины, куда по своему желанию летит отчаянная современность в лицах мудреной взрослости.

– О, мистер Фери, ваши совиные перья уже стали пованивать гнилью упадка.

– Мои одежды хотя бы напоминают о светлости и доброте Природы, а твои локоны, Глорис, совершают одни и те же движения на протяжении всей своей жизни.

– Один – ноль, запевун! Тебе сегодня удалось разглядеть нечто новое в чернотах провала?

– Все по-старому, – отвечал Фери, – недра Земли перекатывают собственные коловерти в сумрак абсолютной незримости. Может сегодня кто-нибудь решиться сделать прыжок, тогда будет развлечение. – Парень отошел от прозрачного стекла, всем корпусом наклонился вперед, подбирая крошки от завтрака, а потом чуть склонился вправо и стал пристально смотреть на орудующую феном и расческой Глорис.

Та заметила его взгляд, и полусмеясь, в некотором раздражении ответила:

– Когда ты так смотришь на меня, в моих внутренностях начинают происходить верчения покруче, чем восьмеричная бесконечность Мебиуса.

Девушка опустила руку в серебристую баночку, стоявшую на том же трюмо, зачерпнула маленькую каплю прозрачного геля и принялась намазывать содержимое по поверхности моложавого лица. Ее лик стал светится еще сильнее чем ранее, тем самым напомнив Фери о долготе протяженной гармоники их жизненного потока, что в «детском» возрасте привела несмышленышей, сладко пахнущих свежим духом новеньких саркофагов, в сверкавшие на солнце грани Высоты Стекла.

Присутствовало во всем этом острое ощущение хождения по кругу, винтовой лестницей которое заходится в самые глубины душевного средоточия. Двое человек как раз тем и занимались: бегали взад и вперед, вниз и снова вверх. Металлические перекрытия башни упруго ухали под натруженными стопами, игриво отскакивая в такт этим бесконечным движениям.

Ариадна и Титан выбрали себе такое занятия не потому, что их одолевает иссушающая скука, а от того, что бегать по просторным лестничным пролетам и есть суть всего творческого поиска. Двигательные пружины с чавканьем и звоном заходились в перемычку, находившуюся между сердечной мышцей и позвонками отточенного сознания и уже через секунду, вобрав все что нужно с человеческого восприятия, снова падали разжиженной кляксой на гладкие стены Высоты.

Глорис с заметной леностью в движениях перебирала карточки спрыгнувших смельчаков, когда Фери обнаружил что на горизонте ярким пятном засверкало зачатие серо-синей облачной Грозы. Тучи, находившиеся на задах видимого пространства, кучились угрюмой, устрашающей ватой, а город внизу стал пыхать защитными куполами, надвигая прозрачный металлизированный стеклярус на самые важные и ценные объекты мясной инфраструктуры.

– Эй, ленточная морда, посмотри что происходит снаружи! – Воскликнул парень-огурец; стало заметно, как у него загорелись глаза. – Цельный стеклянный катафалк расправил свои могучие плечи, чтобы защитить физические недра Павильона!

– Тебе всегда нравилось наблюдать за внешним миром, оно и понятно – здесь, на Высоте, у тебя творческий застой, и ты не можешь заниматься художественными практиками, пока не вберешь в себя зрительный экстаз копошащегося Мяса. – сказала Глорис и чмокнула карточку с фотографией последнего из осмелившихся прыгнуть. – Меня больше забавляет то, как Они, – девушка постучала ногтем по стопке фотографий, – все смеются перед тем, как сигануть в пучины бесконечно космического, неимоверно землистого мрака. Эти смельчаки кажутся такими счастливыми, что я на какой-то момент даже забываюсь и успеваю им по-черну по-белу позавидовать.

– Но иллюзия быстро сходит на нет, Гло. – Пупырчатый Фери еще ближе подошел к окну, почти впечатавшись в стекло, наблюдая сгущающийся горизонт грозового фронта. – Мы то хорошо знаем, что их ждет внизу.

– Нужно позвать остальных ребят, ибо хватит им уже бегать, скоро лестница выкатит глаза наперед! – Глорис встала из-за стола и стала приближаться к красной кнопке, которая была связана с оповещающей системой. – Соберемся в главном зале на 101-ом этаже, возьмемся за руки, растрясем головы в приветственном жесте и примем Грозу как подобает хранителям Высоты!

Тем временем, со стороны внешнего мира, темная туча уже успела выпростать свое содержимое, в виде серо-лиловой жижи, на далекие городские земли. Тянущая и стонущая певучесть доносилась теперь угрожающим напевом. Перед взором упавшего мясного дерева пронеслась вся пестрота главного торгового рынка. Сердце Башни всегда и во все времена наслаждалось подобными пейзажами; и стали особенно заметны эти настроения, когда четверка творческих душ держала перед кристаллической сердцевиной Стекла клочок Грозы, который однажды, в подобную же бурю, зацепился за верхушку Башни и оказался в ведении подобострастных хранителей.

Извивалась темная сущь, находясь в руках у четверки, пищала монструозным кровоточащим гласом, расплескивая последние остатки дождевой воды. А сердцевина трещала от удовольствия; звонко смеялась ее нутряная светящаяся полость. Клочок Грозы издох раньше, чем Титан успел погрузить свои жилистые кисти в воздушное тело клочка, желая пощекотать нервную сетку окружавших его друзей остаточным следом электричества.

– Как же красива Природа, когда ее усмиряют парой другой упругих, физических ладоней! – Сказала хранительница Ариадна, стоя вместе со всеми, параллельно перекатывая своим животом основание общего желудка. – На сей раз хотелось бы зацепить клочок побольше, чтобы все вокруг засверкало, словно к нам в гости решил заглянуть хвостатый огонек падающей звезды!

– Можно выдвинуть шпиль Высоты повыше, и шансов на успех станет больше, но и опасность от того повысится: Гроза коварна со Стеклом, и легко может раздать мощного разряда на нашу многочтимую Башню. – Вымолвила Глорис, – тогда нам всем придется подтирать за собой расплескавшуюся розовую кашицу. – Девушка взмахнула своими локонами, а Фери, смотревший на нее, оказался загипнотизированным красотой ее ленточного великолепия; хотел было убрать руки с иссыхающегося клочка, но вовремя спохватился. Цель еще не достигла завершения.

Тут парень в некотором раздражении сказал: