— Да, мой карт. Последний из поездов прибывает прямо сейчас.
— Ситуация?
Бокара посмотрел на юг, на пылающий ад.
— Правду, мой кар-карт?
— Чего я и ожидаю и никак иначе.
— Угарк запаниковал, мой лорд. Когда он услышал, что янки приземлились в Сиане, он приказал, собрать всех лидеров скота и убить их. Мне доложили, что бунт уже вспыхнул, еще раньше, чем янки приземлились здесь днем. Слухи неслись между чинами, что их освободитель, бог Ганс, пришел, чтобы освободить их.
— Убить лидеров? Я это не приказывал.
— Я знаю, мой кар-карт.
— Продолжай.
— Мне доложили, что вчера вечером операторы-чины на городском телеграфе получили ваше сообщение. Я знаю, что оно было правильно передано через Ниппон, поскольку я был там и получил его, и удостоверился, что оно было передано.
Джурак кивал, ощущая, что Бокара также делал все возможное, чтобы умыть руки от этой ошибки.
— Очевидно, что телеграфисты скота не отдали сообщения Угарку, а на самом деле распространили новость среди своего собственного вида. Таким образом бунт фактически начался до того, как янки приземлились здесь.
Джурак кивал. «Снова это показывает нашу слабость», подумал он. «Наши важнейшие сообщения несут наши враги». Он должен был понять, что конечно, учитывая то, что содержало его сообщение Угарку, телеграфисты скота будут скрывать его и использовать против него. И то, как Бокара рассказывал о бунте, несло с собой определенное недоверие, ведь рабы чины, более немые, чем самое немое животное, с его точки зрения были неспособны на такое восстание.
— Мой поезд прибыл сюда прямо перед закатом. Я услышал, что Угарк уже был мертв и что Тамука захватил командование.
— Мерк?
— Да, мой кар-карт.
— Как, черт побери? Я хотел, чтобы его задержали.
— Сэр. Он носит крест кар-карта и сказал, что вы дали ему власть.
— Где он сейчас?
— Я не знаю, мой кар-карт. Согласно донесениям, он к западу от города, сражается, сплачивая вокруг себя воинов, которые выжили. Они говорят, что он отлично воюет.
Джурак уловил нотки восхищения в голосе Бокара. Не было ли это также тонким способом передать свое несогласие. Слишком многие из его собственной орды фактически восхищались фанатичной манерой Тамуки и ненавистью к скоту.
— Тогда позвольте ему сражаться там, в течение ночи, — заявил Джурак, наконец, посчитав, что решение проблемы с Тамукой может подождать.
— Я прибыл сюда, в то время когда скот начал толпами валить из горящего города. Это походило на волны большого океана, мой кар-карт, никто не мог остановить их, ведомых паникой, когда огонь гнал их позади. Я оставил свою попытку попытаться соединиться с теми, кто собрался около Тамуки, решив, что лучше всего отступить, перегруппировать мои умены здесь, к северу от города, и дождаться рассвета, чтобы двинуться всеми силами.
Джурак кивнул в согласии.
— Второй умен?
— Также уже перестраивается. У нас будет двадцать тысяч хорошо вооруженных воинов, при поддержке артиллерии и полдюжины броневиков, которые мне удалось вытащить с одной из фабрик прежде, чем она была захвачена.
— Очень хорошо.
— Мой лорд.
— Да.
— Лагерные стоянки кланов черных лошадей и серо-хвостатых лошадей. Наши соплеменники находятся в летних лагерях на юге, на холмах.