— Я не знаю. Может быть да, может, нет. Но у нас никогда не было лучшего шанса, чем нынешний. Завтра будет слишком поздно. Джурак отреагирует, и тогда уже будет слишком поздно. Джек, сегодня мы можем либо выиграть, либо проиграть эту войну.
Он взял паузу.
— Тебе решать. Вчера вечером я приказал тебе сделать это. — Он сделал паузу, изо всех сил пытаясь отдышаться. — Сейчас у меня нет сил, чтобы приказать тебе. Я просто прошу тебя.
Джек поднялся.
— О, конечно, будь оно проклято, спасибо вам сержант Шудер очень большое, за чувство вины.
Ганс посмотрел на него, и не смог сдержать улыбку.
— Еще одно усилие, — прошептал Ганс. — Это все чего я прошу, а потом можно будет остановиться. Тогда мы сможем отдохнуть.
Стояла удивительная тишина. Стоя на вершине невысокого холма, Винсент Готорн прикрыл глаза, смотря на встающее солнце. Он знал, что они были там, облако пыли обрамляло горизонт по обширной дуге на севере, востоке и юге, оно показывало, что они были там.
Ночь была бессонной, свернувшись калачиком около броневика, в ожидание нападения, которое никогда не произойдет.
На этот счет у них было преимущество. Ублюдки могли решить, где и когда атаковать; скорее всего, они отошли и сладко проспали всю ночь, в то время как он и его солдаты оставались настороже всю темную часть суток.
Потянувшись, он почесал затылок. «Два дня здесь, и я завшивел», подумал он с отвращением. «Позабыл слегка, какой запаршивевшей армия могла быть», и он задумался, кто же из членов его экипажа в броневике наградил его этими мелкими проклятыми тварями.
— Ваша честь, немного чаю?
Это был Станислав, водитель броневика, который, несмотря на годы, проведенные в армии, не избавился от почетного обращения принятого при боярах. Несомненно, он был раза в два старше него самого, его призвали из паровозных механиков для службы на линии фронта.
Винсент осторожно взял жестяную кружку, держа ее за края, подул на воду у ободка и сделал глоток. Одно из настоящих преимуществ службы на броневиках, понял он, горячий чай — воду из котла можно налить в любое время. Несмотря на то, что она, как правило, имеет маслянистый привкус. Плюс к этому, большое количество продовольствия у солдат, которым, как кажется, всегда удавалось «позаимствовать» несколько дополнительных ящиков соленой свинины, сухарей, а для этой экспедиции некоторое количество драгоценного джема и масла, и даже несколько буханок хлеба, которые были почти свежими.
Станислав приготовил бутерброд из большого ломтя хлеба, намазанного джемом и маслом. Винсент проглотил его с волчьим аппетитом; он, пока ел, сидел на корточках на траве.
Всё вокруг него начинало двигаться, дальше вниз по уклону холма просыпалась армия, звучали горны, солдаты слонялись туда-сюда, собираясь вокруг дымящихся костров, созданных при помощи перекрученных пучков сухой травы и повсеместных сухих кизяков бизоноподобных существ и шерстистых слонов, бродящих на равнинах.
Конные разъезды выступили за земляную насыпь, окружающую лагерь, чтобы удостовериться, что в течение ночи к нему не подкрались бантагские стрелки, и солдаты выбирались наружу, чтобы справить нужду. Винсент поморщил нос. Всякий раз, когда ты размещаешь десять тысяч человек в одном месте, то не займет много времени, как все вокруг провоняет.
— Думаете, мы сразимся сегодня, ваша честь?
— Не знаю, Станислав. Это их выбор. Они верхом, мы нет. Они будут выбирать время и место.
Станислав залез в карман и вытащил пару сухих яблок, предлагая одно Винсенту, который кивнул, благодаря его.
— Пока «Святая Катерина» с нами, — он отошел и ласково похлопал их броневик, — мы им покажем, что такое ад.
— Ты обожаешь свой броневик?
— О, сначала нет, ваша честь. Я помню, когда вы янки впервые пришли. — Он тихо засмеялся. — Я думал, что вы дьяволы, когда в первый раз увидел паровую машину, созданный вами паровоз, который прибыл из вашего форта в Суздаль.
— Звучит так, словно это было вечность назад, — улыбнулся Винсент.
— Потом меня призвали работать на прокладке железной дороги к Кеву, а оттуда в Рим. На строительство оборонительных сооружений .
— Что ты делал до того, как мы пришли?
— Я был садовником у жены боярина Гаврилы.
Имя что-то всколыхнуло в памяти. Один из бояр, которые пытались свергнуть правительство до прихода мерков, вспомнил Винсент.
— О, он был демоном, а его жена нет. Она любила цветы, которые я выращивал.
Он вздохнул, и Винсент понял, что вчера он заметил свежие полевые цветы, связанные в пучок рядом с местом, где под ним сидел Станислав.