— Помоги кому-нибудь еще; я и сам могу уйти отсюда.
— Вы уверены, сэр? — и он ощутил неподдельное беспокойство, которое глубоко его тронуло.
— Конечно сержант. Кесус с тобой.
— И боги с вами тоже, сэр, — сержант поколебался, затем посмотрел назад.
— Сэр, мне очень жаль ваш экипаж. Мой младший брат служит на одной из этих машин. Вы думаете с ним все в порядке?
— Я молюсь об этом.
Сержант кивнул, посмотрел вниз на мужчину без сознания с повязкой на лице, и, обхватив того снизу, поднял и бережно удерживая его в своих руках словно ребенка, направился в тыл.
Григорий подошел к доктору. При его приближении доктор перевел взгляд на звездочку на его плече.
— Почему вы отходите? — спросил Григорий.
— А вы не слышали?
— Слышал что?
— Нас обходят с фланга, окружают.
— Что?
Доктор указал на север, и Григорий впервые осознал весь творящийся хаос, столбы дыма, прорезаемые очередями и тусклыми вспышками света. Это было похоже на занавес, простирающийся от одного края горизонта до другого.
Мельком он увидел темную машину, медленно продвигающуюся по отдаленному холму, множество темных высоких фигур позади нее… бантаги; выше них постепенно снижался в пламени дирижабль. Картина напомнила Григорию о живописи, которая пугала его в детстве, в величественном соборе Суздаля, «Судный День», мир в огне, обреченные на заклание в лапах демонов, тех, кто, конечно же, были Ордой. Сейчас все выглядело точно также.
Повернувшись, чтобы взглянуть назад, туда, откуда он пришел, он увидел выживших из их атаки, тянувшихся назад, некоторые парни сломя голову бежали в тыл, другие поворачивались, пытаясь сражаться, падая вниз под градом огня.
— Лучше проваливать отсюда сейчас, — сказал доктор, поворачиваясь к операционному столу, чтобы сгрести свой инструмент в переносную сумку. Единственная санитарная повозка была переполнена ранеными.
— А эти парни? — спросил Григорий.
— Те, кто не может идти, остаются, — мрачно произнес доктор, и к своему ужасу он увидел, как санитар вытаскивает револьвер.
Об этом никогда не говорилось, но все знали, что есть приказ, никогда не оставлять раненых бантагам, если их нельзя эвакуировать.
В ужасе, Григорий обошел вокруг доктора и изо всех сил стал тянуть солдата вверх.
— Оставь его, он в любом случае покойник, — спокойно произнес доктор.
— Да пошел ты!
Слезы боли и отчаяния потекли вниз по лицу Григория, обхватившего капрала, который потерял ногу и все еще был без сознания; подняв его, он отправился в тыл.
Глава 4
Тормоза пронзительно завизжали, поезд плавно подъехал к платформе. Эндрю устало встал, посмотрел вниз на свою парадную форму, нервно чистя пятно чуть пониже груди.
— Долгая поездка, — простонал Ганс, выпрямляясь на узкой койке, где он спал последнюю сотню миль выматывающего семисотмильного путешествия.
Эндрю кивнул, тщетно пытаясь вытянуться, чтобы убрать складку со спины.
— Готов к этому? — спросил, поднимаясь Ганс и, с почти отеческим жестом, счистил с плеча Эндрю немного сажи.
— Не уверен. Такое чувство, словно отправляюсь на битву.