— Эй, эй, будешь меня так называть, и я расскажу Гарри, что твоё полное имя Энграсия, — чуть пихнул Грейс брат.
— Эх, иди сюда, балбес, — притянула она его к себе и крепко обняла.
— Погоди с нежностями, Грейси, ты хочешь сказать, что Гарри это Гарри Поттер? Тот самый?! — взбрыкнул из сестринских объятий Горди.
— Да… — начала было Грейс, но нас перебили.
— Гарри, мы решили сделать тебе сюрприз! — заявил кто-то знакомым женским голосом, и, обернувшись, я с удивлением воззрился на миссис Уизли.
— Мы приехали поболеть за тебя, Гарри, — сказал рыжий парень с длинными волосами, забранными в хвост. Он был одет во что-то, похожее на одежду байкеров или рокеров, кожаная чёрная куртка, из-под которой проглядывала футболка с изображением волка, кожаные штаны с множеством заклёпок, высокие сапоги, кажется, в таких же ходили драконоборцы. А ещё у него была подвеска с клыком, а в ухе — серебряная серьга.
— Я — Билл Уизли, — напомнил своё имя парень, — старший брат Рона. Мы познакомились на Чемпионате мира по квиддичу. Рон и родители много о тебе рассказывали.
— А… Ну да, — кивнул я, пожимая протянутую руку.
— Билл работает разрушителем проклятий в Египетском отделении банка «Гринготтс», — защебетала миссис Уизли. — Чарли тоже очень хотел приехать, но у него не получилось.
— Но Чарли рассказывал, что ты потрясающе справился с хвосторогой, — поддержал разговор матери Билл, с интересом рассматривая мою руку, как раз ту, на которой был серый пепельный браслет, скрытый мантией. И кстати, видим он был одному мне, потому что никто этот браслет не замечал, даже если я пытался показать.
— Значит, ты разрушитель проклятий? — хмыкнул я, размышляя, почему же именно Уизли. Впрочем, кто ещё? Не «неблагонадёжных» же Малфоев приглашать, а тут полностью вотчина директора. Хигэканэ с самого первого дня желает, чтобы мы дружили. Столько сил к этому прикладывает. Я гостил у Уизли перед вторым курсом, мы с Роном вроде как общаемся и с близнецами. Да и миссис Уизли на людях особенно проявляла рьяную заботу обо мне, вспомнить только тот концерт на Диагон аллее перед третьим курсом.
— Верно, я занимаюсь вскрытием тайников и гробниц, которые напичканы тёмной магией и проклятиями, — улыбнулся мне Билл. — Может, отойдём и не будем мешать всем остальным?
Я огляделся. На самом деле уже вошли и Флёр, которая встречалась, по всей видимости, с матерью и сестрой Габриель. Виктор Крам немного скованно общался со своими родителями: они с отцом просто один в один в профиль, а мама у него была довольно симпатичная, с большой копной тёмных вьющихся волос.
— Здорово снова вернуться в школу, — огляделся Билл. — Пять лет прошло, как я закончил Хогвартс… Может, прогуляемся по Замку?
— Конечно, — не стал спорить я, раздумывая, что зря я вычеркнул из списка подозреваемых Хигэканэ. Уизли прекрасно могут выполнять роль и соглядатаев, и моих конвоиров, проследив, чтобы я целый день был с ними. К тому же… этот артефакт-диадема. Уже была странная заварушка с Тайной Комнатой, когда использовали Джинни, да и на Чемпионате по квиддичу, когда был устроен переполох, присутствовали Уизли. Конечно, их могут использовать и совершенно вслепую, и они будут верить, что делают что-то хорошее «во имя блага всех и вся», ну и немного для своей семьи.
* * *
Мы прогулялись по Хогвартсу. Билл с восторгом рассказывал о событиях в своей школьной жизни. Я слушал его в пол-уха, миссис Уизли поддакивала и тоже рассказывала про то, как гуляла по ночам с Артуром Уизли, и о каких-то сплетнях.
— Так жаль Фрэнка Лонгботтома! — сказала миссис Уизли, и я прислушался к её речи. — Я узнала из сегодняшних газет. Там был некролог. Да и Перси писал, что вместо Алисы Лонгботтом шестым судьёй станет Корнелиус Фадж, мальчик переживает за самочувствие Алисы. Такой удар по Августе…
— А от чего он умер? — спросил я. — Вы знаете?
— Насколько я знаю, там произошёл какой-то несчастный случай… Но подробностей не говорят, — покачала головой миссис Уизли.
— Не преувеличивай, мама, — поправил её Билл. — Кажется, у него просто остановилось сердце. Он столько лет был в таком состоянии…
— Билл, расскажи о своей работе. Это интересно, — попросил я. — Например, ты знаешь что-нибудь о проклятьях, которые… м-м… заставляют человека о чём-нибудь молчать?
— Интересный вопрос, Гарри, — задумался Билл и потеребил свой кулон-клык. — Есть несколько проклятий, которые действуют похоже на Непреложный Обет, но без согласия, они временные, рассчитанные на какой-то период и не могут нести за собой смерти, как при нарушении Обета. Ещё гоблины, это мои работодатели, используют для сотрудников-людей нечто подобное. Вольно с гоббледука переводится, как эм… «заключённый контракт», — хитро сверкнул голубыми глазами Билл.
— Вольно? Так ты знаешь гоббледук? Это же язык страш… гоблинов?
— Ну… гоблины особо не любят людей, — пожал плечами Билл. — Точный перевод лучше не озвучивать в присутствии дам, — он покосился на мать. — А вообще, все сотрудники должны хорошо знать гоббледук, иначе у гоблинов по служебной карьере вообще никак не продвинешься. Но «разрушитель проклятий» довольно опасная профессия, — Билл помрачнел и снова покосился на мать, которая шла чуть впереди нас, добавив почти неслышно: — Не все переживают пять обязательных лет контракта, чтобы можно было перевестись на более спокойную работу.
— И зачем же нужен этот «заключённый контракт»? — спросил я.
— Сотрудникам такой ставят, чтобы убедиться, что секреты банка не пострадают, — пожал плечами Билл. — Контракт привязывает к куратору, который за тебя в ответе. В принципе, ничего опасного при разглашении не происходит, в том смысле, что ты не лишаешься жизни или магии, но о чём именно ты проговорился или ещё хуже — намеренно нарушил, тут же становится известно руководству. Гоблины мстительные существа, так что тебя не просто выгонят, а уничтожат твою репутацию. Устроиться на нормальную работу будет практически невозможным.
— А как эта штука выглядит? — уточнил я. — И как вообще он заключается?
— Ну… — задрал голову вверх Билл. — Когда я заключал контракт, то ознакомился с бумагой, которая сгорела, а серый пепел перетёк на моё левое запястье. Показать не могу, потому что ты его увидишь, только если тоже сотрудник банка. Другие не видят.
— А ты не нарушаешь сейчас секрет банка? — спросил я его. — Всё равно покажи.