Чувствую, в следующий наш поход в Чёрные Пещеры мы будем готовить листья к сушке, скручивать по-разному, экспериментируя с «чаями» из эльфэука. Представляю… улун эльфэук, пуэр эльфэук, чёрный эльфэук, зелёный эльфэук, эльфэук мате и кудин эльфэук с жасмином.
Воодушевлённые внезапно придуманным «зельем» мои герои и я отправились в лабораторию. Сириус уже с лета стал проявлять интерес к занятиям, и этот интерес никуда не делся. Так что я продемонстрировал крёстному и Барти наши эксперименты с клубникой и с магическими растениями. Снейп-сенсей проверил и сказал, что всё волшебное магических свойств не теряет и это новый прорыв.
Свитками хранения заинтересовались и Барти, и Сириус, который, тем более, стал подмастерьем.
Н-да, у крёстного были просто на пол-лица глаза, когда я показал расчёт и наносимые символы на свиток хранения. Снейп-сенсей притащил новые свитки, и мы с ним переносили все, чтобы был необходимый запас свитков под рукой. Сириус попросился в помощники, пришлось раскрыть некоторые моменты и эксперименты по поводу крови, впрочем, оказалось, что после нашего ритуала Сириус тоже мог открыть мой свиток, который был с блоком на близкие родственные связи. После проверки оказалось, что он мог и в мешок Ураги что-нибудь сунуть и достать, мешок, в отличие от совы, которая осталась в Литтл-Уингинге, у меня оказался с собой.
Барти и Сириус потребовали объяснений, как я додумался до таких свитков, но тут за меня высказался Снейп-сенсей.
— Гарри работал в направлении магии расширения пространства более восьми лет: начал ещё до Хогвартса.
— Но… — перебил его Сириус, — я думал, что Гарри… Что он не знал про волшебников.
— Да, так было задумано одним старым интриганом, — ответил Снейп-сенсей, взглядом получив от меня разрешение на вольный пересказ с собственной интерпретацией, которую мне тоже интересно было послушать. — Но вышло так, что в возрасте восьми лет у Гарри очень ярко проявилась магия. И его родные были напуганы этим обстоятельством, как, впрочем, и сам Гарри. Петунья вспомнила обо мне. Единственном волшебнике, про которого она знала. К тому же она помнила, что я был другом её сестры. Она оставила мне Гарри на несколько недель в августе перед школой, чтобы он мог научиться управлять своей магией и не вредить неконтролируемыми выбросами себе и окружающим. Должен признать, что Гарри… не оправдал моих опасений, он был разумным, пытливым и интересующимся ребёнком и почти не доставлял проблем. Много читал, интересовался историей волшебства и зельями.
Сириус хихикнул и скорчил шкодливую рожу.
— Зельями ты Снейпа и подкупил, Гарри.
— По задумке одной личности Поттер должен был прибыть в школу самым магглорождённым из всех магглорождённых, — продолжил сенсей. — Но мы встречались ещё дважды и отправлялись в походы. Я давал Гарри уменьшательную шкатулку с книгами, чтобы у него была литература на весь год. Мне показалось, именно это увлечение японской культурой и некоторая склонность к языкам подтолкнули Гарри к развитию направления печатей.
— Что ты имеешь в виду под «склонностью к языкам»? — встрепенулся Крауч. — У Гарри Дар, который похож на наш?
— Не совсем, — Снейп-сенсей снова посмотрел на меня. — На самом деле Гарри — истинный змееуст. И после наблюдений за Гарри, его взрослением и становлением, магическими разработками, у меня появилась одна вполне жизнеспособная теория.
— И что это за теория? — спросил Сириус, отреагировав на немного театральную паузу.
— Известно, что змееусты всегда были крайне сильными волшебниками, чаще, конечно, так называемыми «тёмными волшебниками», но сосредоточимся на силе, а также самом парселтанге. Давно доказано, что научиться языку змей невозможно. Это некое особое строение связок и уха, некая особенность тела, которая даёт эту способность. Но, повторюсь, все эти годы наблюдая за Гарри, я заметил ещё некоторые особенности. Это иное восприятие реальности и даже магии. Всем известно, что несмотря на клеймление «тёмными и злыми», все волшебники, которые владели парселтангом, очень много чего изобрели: новые чары, артефакты, зелья. Познали мир намного глубже. Стали «великими». И я думаю, что это связано. Все они ощущали мир не так, как простые волшебники, и то, что для них было очевидно и просто, могло быть даже нарушением всех догм прежнего волшебства. Это первооткрыватели, возможно, это какая-то новая ступень эволюции магов. Или своего рода «Избранность», но не для банальной «победы зла» и прочей брехни, а избранность именно чтобы открыть что-то новое, неизведанное магической науке. Вот как этот свиток, в который можно запечатать живой корень мандрагоры и распечатать таким же целым и живым в любой момент, — закончил Снейп-сенсей.
— Знаешь, я тебе верю… — пробормотал Барти. — Надо бы собрать побольше литературы. Но мне кажется, что ты прав. Что-то в этом есть.
— То есть Гарри типа гений от магии? — спросил Сириус. — Вроде как Супермен среди волшебников?
— Похоже на то, — согласился Снейп-сенсей. — Но твой Супермен только сам по себе сильный, а Гарри может научить и показать, как думает он. Сам бы до такого свитка я ни за что бы не додумался, а вот повторить могу. Пусть не так быстро, но это только практика и эксперименты… Ты бы видел, как он силён в схватке или что со своим патронусом делает…
— Схватка! Да будет схватка! — тут же подскочил Сириус. — Все в дуэльный зал!
* * *
— Гарри, ты спишь, что ли? — отвлёк меня от весёлых воспоминаний Драко. — Сладости везут. Купить тебе что-нибудь?
— А? Нет, не сплю, просто задумался… Хочу лягушек. И, может, пару шоколадных котелков.
Когда нагруженный сладостями Малфой вернулся, с ним вошли Ханна Аббот и сёстры Патил, и до Хогвартса мы болтали о разных пустяках и том, как девчонки и Драко провели каникулы.
Глава 5. Теории и заговоры
24 апреля 1995 г.
Шотландия, Хогвартс
В понедельник было всего три урока: гербология, УЗМС у Хагрида и нумерология, так что мы с Невиллом, Драко и Блейзом вчетвером пошли на спортивную площадку во дворе малого донжона. На улице уже хорошо припекало, да и на площадке в середине дня не должно было быть народа.
Я вчера в комнате перед сном вскользь упомянул про сражения с Сириусом, и парни потребовали подробностей и показательного выступления. Не стал говорить, что кроме моего крёстного в дуэльном зале присутствовали Барти и Снейп-сенсей, так что Сириус у меня был в трёх лицах, поспевал и там, и тут и удивлялся в два раза больше обычного. Только Драко догадался, что в моём рассказе незримо присутствовал ещё кто-то.
Когда мы шли с урока Хагрида, который решил развлечь нас сбором лепреконского золота с помощью нюхлеров, Малфой поинтересовался, гостил ли у нас на каникулах его крёстный, я сказал, что да. Тайну Краучей раскрывать пока было нельзя, да и за такой тайной столько всего тянется, что лучше другу пока побыть в неведении. Впрочем, после того общего разговора с мистером Краучем и Алисой про планы его дедушки, Драко стал интересоваться политикой и последними веяниями в Британии. Даже вырезки из газетных статей делал про все шевеления и упоминания какой-либо деятельности видных политических фигур. Но это у него семейное, наверно.
Впрочем, Драко интересовался очень многими вещами и был развит всесторонне. Когда мы ехали в Хогвартс, он девчонкам показывал свои наброски по причёскам, сделанные на каникулах, и колдографии, которые, скорее всего, войдут в первый выпуск каталога. Ханна, Падма и Парвати пищали от восторга и бурно обсуждали будущий выпуск, который планировали сверстать и закончить к середине мая. А в начале июня, как раз ко дню рождения Малфоя, каталог уже должен будет поступить в продажу.