— Вот так твой отец делал, верно, Малфой? — ухмыльнулся профессор.
Паучиха поднялась на задние лапки и стала изображать что-то вроде танца, кланяться и посылать «воздушные поцелуи».
Я дёрнул побледневшего Драко и заставил сесть.
— Как… Как вам не стыдно?! — возмутилась Гермиона, не выдержав.
— Стыдно?.. А ты думаешь, Грейнджер, что волшебник, который применяет преступные заклятия, будет нападать без коварства, с политесами? — гаркнул Шизоглаз. — Подчиняясь моей воле, этот паук может прыгнуть и покусать кого-то, сделать всё, что я пожелаю: убить сородича или отгрызть по очереди каждую из своих ног. Многие волшебники когда-то находились под воздействием этого заклятия. Но весьма сложно отличить тех, кто делал что-то под воздействием империуса, а кто — по своей воле и только прикрывался непростительным, — голубой глаз снова зыркнул на Драко. — Заклятие Империус побороть можно. И мне велено обучать вас. Впрочем, об этом — на следующем уроке. А пока, кто знает ещё какое-то незаконное заклинание?
Невилл поднял руку.
— Ну, Лонгботтом? — посмотрел на него Шизоглаз.
— Круциатус, — чётко проговорил Невилл заклинание, которое отправило его мать и отца в Мунго.
— Кто знает, что делает это заклинание? — обвёл взглядом класс профессор. — Наверное, Малфой должен быть в курсе?
— Это заклинание ужасной боли, — перебила его Гермиона.
— Да, всё верно, — кивнул Шизоглаз, достал следующую паучиху и положил её на журнал. — Круцио!
Черные тонкие лапки задёргались и словно выворачивались.
Мне было интересно, почувствую ли я эту боль, если использую прерывание магического потока.
— Говорят, чтобы полноценно использовать это заклинание, надо не просто махать палочкой, а желать причинить боль и наслаждаться ей, — негромко, но на весь притихший класс сказал Драко.
Шизоглаз резко развернулся, оставив дрыгающегося паука в покое.
— Наверное, ты знаешь третье из Непростительных заклятий, Малфой?
— Почему вы спрашиваете только Драко, сэр? — хмыкнул я. — Например, я знаю третье. И уверен, что если вы попросите поднять руки тех, кто его знает, это сделает полкласса. Не считайте нас идиотами, которые читали только учебники профессора Локхарта. Ну, кто знает третье? — я поднял руку.
Драко усмехнулся и тоже поднял, следом была Гермиона, потом Блейз, Фэй, Невилл, Дафна и Тео, за ними подняли руки почти все слизеринцы, неловко вскинула руку Парвати, переглянувшись с Фэй, подняла руку Лаванда. В общем, через несколько минут все подняли руки, даже те, кто, похоже, понятия не имел, что за третье заклятие такое.
— Ну и что же это за заклятие? — хмыкнул Шизоглаз, кисло скривившись.
— Авада Кедавра, — тихо сказала Гермиона.
* * *
— Смотри, Гарри, — подозвал меня к себе Драко. — Я попытался написать о том, что случилось на уроке, отцу, но не могу. Выходит какая-то ерунда.
Я заглянул через его плечо, чтобы прочитать после вступления:
«Профессор Моуди — прекрасный преподаватель, чуткий, понимающий. Сегодня он рассказывал нам о заклинаниях изгнания докси, и мы весь урок внимательно…».
Я заржал, как конь.
— «Чуткий и понимающий»? Дрейк?.. Так тебе, оказывается, понравилось?
— Иди ты! — фыркнул Малфой, тоже развеселившись.
— Значит, Гермиона была права и на класс наложены какие-то чары конфиденциальности. Знаешь такие?
— Ну… это очень сложные чары, кажется, — задумался Драко. — Но я могу об этом спросить у деда… Не ожидал, что Грейнджер ринется меня защищать от профессора сегодня, — вздохнул он.
— Не переживай, — похлопал я друга по плечу. — У меня есть гениальный план, который поможет нам, то есть тебе вернуть расположение нашей Гермионы.