Сафари: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ОТ АВТОРА

Пять лет назад, когда я получил красную книжечку удостоверения корреспондента ТАСС в Восточной Африке и начал собираться на «долгое жительство» в столицу Кении Найроби, родные и знакомые буквально засыпали меня вопросами и предостережениями: «Неужели ты едешь без ружья? Ведь там уйма диких зверей!», «В Африке страшная жара. Перенесешь ли ты ее?», «Бери с собой больше лекарств». «Мнение большинства» сделало свое дело, и мне стало немного не по себе.

Но Найроби встретил нас бодрящим холодом, блеском небоскребов, суетой ультрасовременного, переживающего бум города. Уже на следующий день по приезде в кенийскую столицу мне пришлось столкнуться с проблемой, о которой не упоминали ни прочитанные ранее научные груды, ни всезнающие советчики: я почти час колесил по найробийскому центру, тщетно пытаясь найти место для стоянки автомашины. Все кругом было забито сверкающими лимузинами. Не считаясь ни с какими правилами, машины стояли на тротуарах, газонах, посреди мостовых. Найти стоянку помог мне мальчишка в лохмотьях, с ногой, парализованной полиомиелитом. Он указал мне место в закоулке и протянул руку за вознаграждением. Таких мальчишек называют продавцами воздуха. Для них бизнес на стоянках — единственное средство к существованию во внешне процветающем Найроби.

От первых своих кенийских знакомых я узнал, что и Восточной Африке европейцам очень редко грозят те опасности, о которых я слышал раньше. Конечно, несчастные случаи бывают. Но гораздо чаще приезжие погибают при тривиальных автомобильных катастрофах, чем становятся жертвами разбушевавшихся слонов, подхватывают болезнь с экзотическим названием или тем более падают, сраженные отравленной стрелой. В местных газетах особенно броско расписываются автомобильные катастрофы. А рядом мелким шрифтом сообщается, например, о вооруженных столкновениях между племенами масаи и кипсигис или о том, что в угандийском Мерчисон-парке леопард загрыз работника гостиницы.

Редактор одной из газет потом признался мне, что публикация подобных сообщений — целая политика. Туристы — а для многих стран Африки они становятся главным источником валюты — все еще находятся в плену представлений об Африке как о «дикой стране». Для них сообщение об автомобильной катастрофе — своеобразное свидетельство «прогресса», признак того, что Африка мало чем отличается от их собственной страны. «Американца, привыкшего к дорожным происшествиям, автомобильной катастрофой не отпугнешь, — сказал мой собеседник. — А вот львов и «воинственных туземцев» они упорно боятся…»

На первых порах ездил с туристами и я. Поскольку туристы дают стране деньги, с ними считаются, их оберегают, их вкусам потворствуют. Туристов возят по самым лучшим, построенным специально для них дорогам, размещают в фешенебельных отелях, по вечерам показывают им привыкших к людям слонов и милых вкусу буржуа полногрудых темнокожих танцовщиц. Туристы восторгаются, воображая, что находятся в «настоящей глуши», в африканских дебрях. В их представлении Восточная Африка — это край, где львы скоро будут жить в небоскребах. Они уезжают домой, так и не узнав, что кроме туристских шоссе есть еще и бездорожье, что не все слоны — добряки, что не все африканцы подобно гостиничной прислуге ходят в белых перчатках. Уезжают, так и не поняв, почему у входа в роскошные гостиницы дрожат в своих лохмотьях «продавцы воздуха».

Но это не останавливает туристов писать книги. Некоторые из них умышленно умалчивают о комфорте и охранниках-аскари и выдают себя этакими смельчаками-путешественниками, проведшими (непонятно, где и как) месяц в компании зверей и воинственных кочевников. К сожалению, именно по таким книгам, изобилующим небылицами и невероятно далеким от будничной Африки, зачастую судят об этом континенте.

Вскоре я понял опасность туристских путешествий для человека, стремящегося разобраться в африканской действительности. Тогда я отказался от услуг туристских компаний и стал ездить самостоятельно. Любую поездку в Восточной Африке называют «сафари». Это суахилийское (а вернее, арабское) слово стало настолько модными и общеупотребительным, что перекочевало даже в словари многих европейских языков. «Сафари» называют и дорогостоящую охотничью экспедицию, и воскресную поездку бедняка на попутных машинах в родную деревню. Когда я как-то спросил у своего коллеги африканца, почему долго не видно его жены, он ответил, что она отправилась в сафари в… родильный дом.

Цель моих сафари — прежде всего знакомство со страной, в которой я оказался по служебным делам, стремлении узнать об этой стране что-то новое. Моей штаб-квартирой был Найроби. В этом городе, от которого во все стороны расходятся лучшие в Тропической Африке дороги и который связан самолетами чуть ли не со всеми столицами континента, я обычно начинал и кончал свои сафари в Танзанию, Уганду, Бурунди, Руанду, Замбию, Малави, Потсвану. Во всех этих странах я бывал неоднократно. Но когда сейчас вспоминаешь об этих поездках, они сливаются в одну — в длинное, но увлекательное сафари.

Как правило, выезды из Найроби были связаны с делами ТАСС: необходимостью присутствовать при важных событиях в той или иной стране, где не было нашего корреспондента, провести переговоры об обмене информацией или взять интервью у видного государственного деятеля. Но иногда, когда на восточноафриканском политическом горизонте не предвиделось никаких важных событий, я садился за руль просто так, сворачивал с главной магистрали, ехал по пыльным тропам, а то и прямо по бушу. Порою во время таких сафари географ во мне брал верх над журналистом. Тогда я бросал машину, нанимал проводника, карабкался вместе с ним к вершинам гор, пробирался через болота, часами сидел в засаде в ожидании редкостного животного. Постепенно я пришел к выводу, что журналист и географ хорошо могут ужиться вместе, что очерк о внутриполитической ситуации в стране делается не хуже, если в нем рассказать о природе этой страны, о жизни ее глубинных районов.

Со временем тема «африканской глубинки» стала для меня главной. И не только от того, что о столицах и крупных городах у нас уже много написано, а в первую очередь потому, что города в Восточной Африке, как нигде, обманчивы. За очень небольшим исключением, они были созданы колонизаторами, обслуживали их нужды, а сейчас, став центрами независимых государств, связаны лишь с товарным сектором их экономики. Подавляющая же масса африканского населения существует за счет натурального хозяйства. В Замбии вне рынка живет 85 процентов населения, в Ботсване — 99 процентов. Все это крестьянские страны, их будущие судьбы, пути их развития зависят в первую очередь от того, как пойдут дела в глубинных районах, в деревне.

Африканский город, где зачастую большую часть и в селения составляют индийцы и европейцы, космополитичен. При первом знакомстве с ним у приезжего создается иллюзия его процветания, прогресса, богатства. И в то же время он разочаровывает отсутствием самобытности, которую ожидаешь от Африки. Познакомившись с современными кварталами местных городов, можно подумать, что нее африканцы ходят в европейских костюмах, танцуют твист и напевают мелодии Тома Джонса.

Только отъехав десятки, а то и сотни километров от городов и современных дорог, можно столкнуться с Африкой самобытной, не потерявшей своего лица. Как правило, эти районы населены малочисленными малоизвестными племенами. Но именно здесь сохранились народные традиции, национальная одежда, обычаи предков. Кое-где в этих недоступных туристам районах стоят развалины исконно африканских городов — памятники великого прошлого Африки, суровый упрек колонизаторам, разрушившим африканские цивилизации.

За пять лет мне посчастливилось проникнуть во многие малопосещаемые уголки Восточной, Центральной и Южной Африки, изъездить тысячи километров. Но не надо думать, что каждый километр по африканской глубинке — его обязательно что-то интересное и неожиданное. Для того чтобы поговорить со стариком пигмеем, хранящим и памяти древнюю легенду, увидеть искусство деревенского умельца-металлурга или посмотреть ритуальный танец, приходилось преодолевать огромные расстояния по пустыням, идти через болота, по нескольку дней жить в деревне, пытаясь расположить к себе ее обитателей. Эта книга, как и любая другая, если она не документальный дневник, лишь «концентрат» таких встреч. Скучные и трудные переезды — удел автора.

Но именно такие поездки в конечном итоге оказывались самыми интересными, необходимыми для понимания жизни африканцев, для знакомства с их прошлым, давали мне богатый материал и как журналисту, и как географу.

Эти трудные сафари дали мне возможность почувствовать разницу между «туристской» Африкой и Африкой действительности, уловить пропорцию между ее уходящим прошлым и зарождающимся будущим.

И тогда я решил написать эту книгу. Она не претендует на исчерпывающее описание стран, в которых я побывал. В ней рассказано лишь о том, что показалось мне наиболее интересным и наименее известным нашим читателям.

Люди, много ездящие по миру и пишущие о своих путешествиях, обычно шутят: «Тот, кто приезжает в страну на один день — сочиняет книгу, кто пробыл в ней месяц — публикует статью. Но тот, кто прожил в стране несколько лет, откладывает ручку и ждет». Ждет, пока уляжется в памяти калейдоскоп впечатлений, пока время найдет решение не совсем ясным вопросам, пока на страну, ставшую на время вторым домом, можно будет взглянуть издалека. Вот почему в этой книге нет моих кенийских сафари…

РУАНДИЙСКИЕ САФАРИ

В семь часов вечера, как и положено на экваторе, было уже совершенно темно. Мы пробирались на машине по заросшей папоротниками лесной дороге, все время опасаясь врезаться или в дерево, или в полусонных буйволов, которые почему-то предпочитают ночевать прямо у обочины. На ровных участках свет фар устремлялся далеко вперед, и тогда толстенные гладкие стволы, внизу совершенно лишенные листвы, казались гигантскими каменными колоннами, воздвигнутыми лесными циклопами. Мириады блестящих жуков вились перед нами, то и дело громко стукаясь о ветровое стекло.

— Скоро ли доберемся до деревни? — поинтересовался я у проводника Рубена Руандзаджара.

— Если на тропе, которая отходит от этой дороги к пигмейскому селению, нет завалов, то часа через два, — ответил он.

— По пути еще будут горные участки?

— Нет, тут все время только холмы. Будут болота, но они обычно сухие в это время года.

Мы ехали по предгорьям Вирунги, вулканической системы, расположенной на стыке границ Конго[1], Уганды и Руанды. В этом лесном сердце Африки я хотел поближе познакомиться с жизнью пигмеев, а также с их помощью добраться до мест, где обитают горные гориллы. Отправляться одному в такое путешествие и надеяться на успех было слишком самонадеянно. Поэтому я обратился за помощью к Рубену — проводнику по горильим местам Вирунги. Это он водил по лесистым склонам вулканов американца Д. Шаллера, автора широко известной книги «Год под знаком гориллы». Мне Рубен решил показать глухой уголок Руанды, зажатый между болотистым озером Мвулеру на востоке и вулканами Мухавура и Карисимби на западе. Где-то здесь находилась пигмейская деревня, с вождем которой Руандзаджара был в хороших отношениях. «Пигмеи знают этот огромный лес, как я — собственную хижину, и наверняка смогут провести вас к гориллам», — уверял он меня, когда мы обсуждали наш маршрут.

Километрах в десяти от того места, где должна была находиться деревня, Рубен попросил меня остановить машину, посоветовал оставаться на месте, а сам углубился в лес. Выключив фары и привыкнув к темноте, я заметил вдалеке, за толстенными стволами деревьев, пляшущую точку огня; очевидно, то был костер.

Ждать пришлось довольно долго. Наконец минут через сорок я увидел возвращающегося Рубена и вместе с ним маленького коренастого человека с луком за плечом.

— Около того места, где горит костер, пигмеи недавно убили здоровенного буйвола, — рассказал Руандзаджара. — В такой поздний час даже пигмеи воздерживаются от прогулок по лесу и поэтому охотники решили ночевать возле убитого животного. Но в деревне нет мяса, люди ложатся спать голодными. Для того чтобы расположить пигмеев к себе, было бы неплохо положить кусок туши и требуху в багажник, захватить с собой нескольких охотников и так прибыть в деревню.

[1] Здесь и далее в книге имеется в виду ныне Демократическая республика Конго (ДРК).