- Не забывайте, все они пройдут через допрос с применением "сыворотки правды", и окончательное решение по поводу их включения в отряд будет приниматься только после этого.
Такая постановка вопроса удовлетворила всех.
- А, "во-вторых"? - неожиданно спросила Анжела.
- Что? - сначала я не понял вопроса.
- Ты сказал "во-первых", значит, думаешь, есть и "во-вторых", вот я и хочу узнать, что же за этим следует.
- Да просто я думаю, что всем им в Конфедерацию возвращаться как-то не хочется. По крайней мере, насчет Тосио Онодэры я в этом смысле абсолютно уверен - в Оберон он попал абсолютно случайно. У Нильсдоттир какая-то ненависть к ее родине. Скорее всего, это как-то связано с историей ее жизни, которую мы не знаем. С остальными двумя положение сложнее. У них там вполне возможно и семьи остались. Но только если они вернутся после полного разгрома отряда, да еще и без своих машин, то их просто казнят, если я понимаю что-нибудь в тамошних нравах.
Присутствующие переглянулись.
- Пожалуй, ты здесь прав, - неуверенно сказал Майкл, - но все-таки, зачем нам пираты, да еще и драк в придачу?
- Прежде всего, они - хорошие мехвоины, для нас это будет куда важнее. У Сигни, как можно видеть, изрядный боевой опыт. Для остальных это первый рейд, но Онодэра прошел полный курс в академии "Школа Мудрости Дракона", а это дорогого стоит. Бейкер и Мильтон тоже показали неплохую выучку.
- А что нанять кого-нибудь на Галатее нельзя будет?
- Полагаешь, хорошие мехвоины на дороге валяются? Если да, то ты глубоко ошибаешься. Не валяются. Поверь, я уже пытался нанимать в самом начале. В новый отряд из опытных бойцов никто не рвется. А неумехи... Тебе они действительно нужны?
Еще через двадцать минут споров было решено, что если "кандидаты" не откажутся сами, то принять в отряд их все-таки можно. Конечно, предварительный допрос с использованием "сыворотки правды" все посчитали абсолютно необходимым.
*****
Не знаю, кто на следующий день волновался больше - бывшие пираты или я сам. Честно скажу, мне очень не хотелось, чтобы всплыли какие-нибудь действительно негативные факты, ведь тогда снова встал бы вопрос - что делать? Отпускать виновных было бы тогда неправильно, принять в отряд - невозможно, но и связываться с местной "фемидой" никак не хотелось. Но пока, к счастью, все шло нормально. Надо сказать, что в связи с особой важностью для "Феникса" этих допросов, "заседали" мы в расширенном составе. Я включил в члены "комиссии" Майкла и Лизу, а Анжела сама настояла на своем участии. Онодэра повторил свою историю, и я заметил, что у слушателей она вызвала даже некоторое сочувствие. Пожалуй, вопрос о включении его в отряд можно было считать решенным положительно. С Бейкером и Мильтон тоже проблем не возникло. Рейд на Баден для них действительно оказался первым, особых грехов за ними не числилось, к убийству местных жителей прямого отношения не имели, с нами, а, точнее, с Бондаревым сражались только один раз, сам Антон, кажется, на обоих зла не держит, так что препятствий к вступлению в отряд для этих молодых людей, пожалуй, также нет. К тому же оба оказались сиротами, родителей своих вообще не знали и не было никого на далекой родине, о ком они тосковали бы. Оставалась одна Нильсдоттир. Я украдкой посмотрел на Циммер. На ее лице было написано волнение. Я не сомневался, что сейчас она пришла только с целью поддержать новую подругу. Что и говорить, допрос под воздействием наркотиков был вещью крайне неприятной. Как я знаю, Сигни сначала хотела отказаться, но Анжеле удалось ее уговорить. Впрочем, а имелся ли у нашей пленницы особый выбор? Без этого допроса ей прямая дорога в местный суд, что девушке не хотелось еще больше.
Когда Нильсдоттир села на стул, в ее глазах было сильное сомнение, но она тут же попыталась нацепить маску с привычным холодным выражением. Краем глаза я уловил, что Анжела послала приятельнице ободряющую улыбку. Антуан Шапсо сделал инъекцию тщательно отмеренной дозы "сыворотки правды" и покинул кабинет, успев бросить на меня неприязненный взгляд. В прежние дни эту процедуру проделывал врач из милиции, но на этот раз я попросил принять участие нашего собственного медика. Сделал я это опять-таки ради Сигни. Мне показалось, что ей будет легче перенести неприятный процесс ввода наркотика, если это сделает человек, к которому она стала относиться с уважением. Сам Шапсо был против подобной методики допроса, считая ее неэтичной, но мои доводы вынудили его согласиться с этой процедурой.
Минут через пять зелье стало действовать - девушка расслабилась, откинувшись на спинку стула, ее глаза затуманились, лицо смягчилось. Можно начинать допрос. Обычно все вопросы задавал Бондарев, который, как видно, имел немалый опыт в этом плане. Мы с Бергманом были не более чем свидетелями. Сегодня все происходило точно так же, как и всегда. Антон задавал наводящие и поощряющие вопросы, а Сигни отвечала. Только теперь все слушали очень внимательно, ведь перед нами сидела возможная соратница, о которой хотелось знать, как можно больше.
Жизнь у Нильсдоттир действительно была тяжела с детства. Ее родители погибли в одном из мятежей, столь частых в Оберонской Конфедерации. К счастью для нее, если так вообще можно сказать, ее отец Нильс Олафсон, мехвоин, поддержал ту сторону, которая победила, иначе Сигни после окончания событий могли просто продать в рабство, а так она стала государственной подопечной и получила права на отцовский "Блекджек". Это сразу же поставило девушку в довольно привилегированные условия. Правда, даже наличие собственного меха не гарантировало ей какие-нибудь феодальные права и устойчивое положение в обществе, как это почти наверняка было бы в любом из Наследных Государств. В Оберонской Конфедерации мехвоины были скорее чем-то вроде наемников и получали от правительства своих планет денежное содержание. Наличие собственной машины просто позволяло не ждать свободной вакансии, место для такого бойца в локальных силах находилось всегда, но это не гарантировало ни больших доходов, ни каких-то особых привилегий. Конечно, если мехвоину удавалось попасть в одну из частей центрального подчинения, то тут уж его жизнь была совсем иной. Такие подразделения часто отправлялись в набеги, а их удачное завершение гарантировало и чины, и долю в награбленной добыче. При некотором везении можно было и быстро разбогатеть, и занять тепленькое местечко при оберонском дворе. Сама Сигни бесплатно окончила военное училище и получила назначение в так называемую Независимую Штурмовую Группу Сигурда - механизированное подразделение местной милиции. Она была довольна этим местом и совсем не стремилась переводиться в какую-нибудь армейскую часть, о чем мечтали большинство ее сослуживцев. Идея грабительских налетов на мирное население, а именно в этом было основное назначение "армии" Оберонской Конфедерации, ее совсем не прельщала. Неизвестно, как бы сложилась ее дальнейшая судьба, если бы не два обстоятельства. Первым было то, что на Сигурде пришли к власти сторонники тех, против кого сражался отец Сигни, и теперь их поддерживала центральная власть. Ничего особо странного в этом нет. Короли из рода Гримов часто допускали на своих планетах политическую распрю, чтобы не допустить чрезмерного усиления какого-нибудь местного правителя. Разумеется, этот процесс был под строгим контролем, и как только междоусобица становилась слишком кровавой, она сурово подавлялась. Понятно, что новое правительство стало преследовать сторонников прежнего. Для Нильсдоттир и многих ее товарищей настали тяжелые дни. И тут на Сигурд прилетел Саймон Блек. Он недавно получил чин капитана и должность командира роты во 2-м батальоне 2-го Оберонского Гвардейского полка. Именно этот полк считался главным "добытчиком" Конфедерации, ведь его фактически единственной задачей были рейды во Внутреннюю Сферу. Блек возвращался из одного такого налета, который был удачен, но рота понесла потери, и теперь капитан по пути в столицу искал пополнение. На устроенных испытаниях Нильсдоттир и ее приятель Торвальд Амундсен показали наилучшие результаты. Они не долго думали, когда получили предложение покинуть планету. Хоть карьера "государственных" пиратов их не привлекала, но на Сигурде, как они считали, им оставаться было попросту опасно. Как сказала девушка, позже они горько пожалели о том, что согласились оставить дом. Блек сразу стал проявлять к ней повышенный интерес. Но с помощью Амундсена ей сначала удавалось избегать домогательств. Друзья стали разыгрывать пару, хотя в действительности любовных отношений между ними не было. Так продолжалось до первого налета...
Надо сказать, что я слушал Нильсдоттир не слишком внимательно. То, что она рассказывала, было печально, но не выходило за рамки моих представлений о пиратском королевстве, но стоило прозвучать первым словам о рейде, как я выпрямился, вслушиваясь в тихую речь девушки с напряженным вниманием.
- В первый раз мы напали на планету Силена II. Блек сказал, что это будет легкая прогулка, но вышло не так. Нашей целью был небольшой городок возле одного озера. Путь нам преградила рота кадетов. Мы полагали, что легко их разобьем или заставим отступить, но они оказались крепкими орешками. Копье поддержки, где я была, вело бой с дальнего расстояния. Пока основная часть роты противника отвлекало наше внимание и отражало атаку командного копья, их разведчики зашли к нам в тыл. "Витворт" Торвальда был подбит практически сразу же, но он спасся. Я тогда очень этому обрадовалась, но, как позже оказалось, совершенно напрасно. Лучше бы он тогда погиб, по крайней мере, это было бы почетно, по сравнению с его дальнейшей судьбой. Мы практически разбили напавших на нас, но они успели нанести нам слишком серьезный урон. А тут еще вся их рота перешла в атаку, и мы отступили. Торвальд нас нагнал вовремя. Я была просто счастлива видеть его, но не успела даже ничего сказать, как вперед вышел Блек и зло поинтересовался, где "Витворт". Амундсен ответил, что мех погиб, тогда Зверь спросил, отчего, в таком случае, не погиб он сам, потому что его никчемная жизнь ничего не стоит по сравнению с машиной. Никто не успел ничего понять, как он вытащил пистолет и застрелил Торвальда. После этого я долго не могла прийти в себя. У меня больше не было друга, и мне стало просто все равно. Я бы, наверно, покончила с собой, если бы не память об отце. Он всегда учил меня быть сильной...
Девушка говорила дальше, но я не слушал. У меня перед глазами стояли картины боя, того, о котором рассказывала Сигни, только с другой стороны. Боя, где погибли или были покалечены мои друзья... Я молча встал и направился к двери. Этот рассказ всколыхнул застаревшую боль, и теперь мне просто хотелось остаться одному.
- Что это с ним? - раздался за спиной удивленный голос Бергмана.
Через секунду послышался приглушенный возглас Анжелы:
- Неужели это тот же бой, о котором он рассказывал?!
Дальнейшего я не слышал, так как вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Я смотрел через стекло окна на суетливую жизнь базы и пытался разобраться в своих чувствах. С некоторым удивлением я понял, что у меня внутри нет настоящей ненависти к Нильсдоттир. Она ведь вовсе не желала того боя, в чем же я могу ее винить? Но все же теперь при взгляде на девушку я невольно буду испытывать чувства потери и горечи. Впрочем, я ведь и сам могу считаться, пусть и невольной, но причиной ее собственной потери. Значит, у нее тоже есть основание желать, чтобы я был как можно дальше от нее. Согласится ли она после того, как узнает обо всем, вступить в "Феникс", да и сможем ли мы ужиться в одном отряде? Я не знал сейчас ответов на эти вопросы.
В одиночестве я простоял довольно долго. Но вот за моей спиной тихо хлопнула дверь. Через секунду на мое плечо опустилась тонкая ладонь.
- Кто же мог подумать, что такое возможно? - прозвучал тихий голос Анжелы. - Теперь ты не примешь Сигни в отряд...
- А остальные согласились?
- У нее действительно большой опыт, а во время налетов она участвовала только в боях и не принимала непосредственного участия в грабежах, так что никаких серьезных препятствий к принятию Нильсдоттир в отряд нет, но ты...
- А что я? Если я стану руководствоваться только своими эмоциями, то буду плохим командиром, да и вообще лично против нее я ничего не имею, так что я совсем не возражаю.
- Правда?! - лицо Циммер осветила радостная улыбка. - Спасибо тебе!