И Олег, вытянувшись в струнку, слегка подрагивая узкими плечами, не оглядываясь, пошёл по тротуару.
Тут только Гриша поднял голову и стал смотреть вслед удаляющемуся товарищу. Через минуту он вскочил и рысцой догнал дрессировщика:
— Ладно. Пошли.
Приятели зашагали рядышком по тротуару. Пройдя два квартала молча. Олег громко, с какой-то судорожной уверенностью в голосе заговорил:
— Вот увидишь, что нам ничего не будет! Ну вот увидишь!.. Ведь они же должны понимать!.. Ведь мы же благородный поступок… Ведь мы же ему, может быть, жизнь спасаем, правда? Ведь они должны понять, правда?
Гриша молчал, только сопел.
И вот они остановились перед подъездом, рядом с которым была прибита вывеска: «3-е отделение милиции».
— Пошли? — чуть слышно сказал Олег, взглянув на Гришу.
— Пошли, — прошептал тот.
И оба не двинулись с места.
— Ну, идём? — сказал через минуту Олег.
— Идём.
Олег приоткрыл дверь, заглянул в неё, потом тихонько, словно крадучись, вошёл в подъезд. Следом за ним бочком протиснулся и Гриша.
Ребята вошли в подъезд и очутились в длинном коридоре с рядами закрытых дверей. Только первая дверь справа была открыта. Она вела в комнату, разделённую на две части деревянным барьером. Первая половина комнаты была пуста, если не считать милиционера, стоявшего у двери. За барьером у стола стоял маленький, толстый лейтенант с красным лицом и что-то сердито кричал в телефонную трубку. За другим столом, в дальнем углу, сидел ещё один милицейский работник.
— Вам чего тут нужно? — строго спросил милиционер у двери, как только ребята сунулись в комнату.
— Нам?.. Нам… самого начальника… — пролепетал Олег.
— Какого начальника? Дежурного? По какому вопросу?
— Нам по вопросу… нам заявить нужно, по очень важному…
Дежурный занят. Посидите здесь, — сказал милиционер, пропуская ребят в комнату, и передразнил с усмешкой: — «Заявить»!
«Ассистент». с дрессировщиком сели на скамью с высокой спинкой. Лица их теперь стали серыми от страха, потому что толстый лейтенант, уже окончательно побагровев, сверкая маленькими глазками, кричал в телефон, с каждой секундой всё больше распаляясь:
— А я из-за вас получать взыскания не намерен, товарищ Фролов! Понятно вам? Не намерен! Я лучше сам на вас взыскание наложу. Письмо получено. Да, да, получено, товарищ Фролов. — Лейтенант взял со стола какой-то зелёный конверт, потряс им над своей головой и с размаху бросил на стол. — И вы дурака не валяйте, товарищ Фролов! Маленького из себя не стройте!
Тут Гриша почувствовал, как Олег толкнул его в бок, и услышал его взволнованный шепот:
— Дураки мы! Пойдём скорее! Ведь письмо написать можно… Напишем письмо, и всё!
Ребята поднялись.
— Всё! Кончены разговоры! Всё! — яростно прокричал толстый дежурный, треснул трубкой о рычаг и, сопя, повернулся к мальчикам: — Так! Слушаю вас!
Мальчики тут же взглянули друг на друга и ничего не ответили.
— Ну? Чего вам угодно? — повысил голос дежурный.
— Нам… мы… нам ничего… мы просто так… — пробормотал Олег.
— Как это «просто так»? Гулять, что ли, сюда пришли?
— Мы… Пойдём, Уточкин, — быстро сказал Олег.