Нет, выстрелы не годятся. Бороться надо по-другому…
– Мсье студент! – окликнули его вдруг.
Он оглянулся.
– Идите к нам!
Компания девушек завтракала на берегу.
– Идите, не бойтесь!
– У нас вкусные пироги.
Герман независимо улыбнулся.
– Благодарю вас. Я позавтракал.
– Так посидите с нами!
Но он поспешил уйти подальше от соблазна.
На безопасном расстоянии оглянулся снова. Девушки все так же сидели на песке и чему-то смеялись.
«Если бы сыт был, – усмехнулся Герман, – наверняка подсел. Лопал бы пироги да болтал о всяких пустяках. „Бы, бы…“ Стыжусь вроде. А чего? Дурачина! Ходи теперь, затянув ремень».
В кармане двадцать шиллингов. В Дьеппе, стало быть, не позавтракаешь. На билет от Брайтона до Лондона уйдет семь с пенсами, да в Лондоне без мелочи как?.. Придется терпеть до обеда на английском берегу.
В миле от пристани повстречал старуху.
Она что-то искала на берегу, отшвыривая в сторону клюкой какие-то маленькие предметы, а иногда нагибалась и бросала их в корзину.
Старуха была сморщенная, сгорбленная – ни дать ни взять баба-яга. Она бормотала что-то себе под нос и не обращала внимания на человека, который подошел к ней.
– Что вы собираете, бабушка? – спросил Герман.
– Ракушки, – старуха даже не взглянула на него.
– Зачем?
– Зачем бедняку булки!
– Вы их варите?
– Так едим.
Герман поднял одну ракушку, раскрыл створки, лизнул серую внутренность: язык обожгло.
– Постой! – прикрикнула старуха. – Эти не едят. Это не устрица.
Она показала, какие съедобные: небольшие двухстворчатые ракушки синеватого цвета.
В памяти лукаво сверкнули пушкинские строчки:
Глотать, правда, самому никогда не приходилось. Даже не видел их. У петербургского студента (если он не барчук) на такие деликатесы денег не бывает. Но все, как говорится, приходит в свой черед. Вот они, устрицы. И не как-нибудь, а прямо на песке, в натуральном виде. И к тому же бесплатно.
Старуха пробурчала:
– Откуда вас только несет таких, голодных? И все туда, туда…