О масштабах террора подчиненных Совнаркому частей красноречиво свидетельствует жалоба Всеукраинского парткома большевистской партии Украины конца мая 1918 года в ЦК РКП(б). В письме, в частности, говорилось: «…многих рабочих удерживают от перехода на сторону большевиков воспоминания о бандитских и грабительских действиях Ремнёва в Киеве и Черниговской губернии, всяких Сиверсов, Полупановых и других вождей разложившихся советских отрядов».
Все эти действия нельзя квалифицировать ни как большевистский, ни как националистический террор. Повторялось ожесточение, известное со времен Великой французской буржуазной революции или Гражданской войны в США, когда никакие центры власти не могли сдержать озверевших маргиналов, а в бывшей Российской империи 1918 года их насчитывалось не менее 20 миллионов. В этот период в левых и экстремистских партиях числилось по всей России около 1,5 миллиона членов — в сравнении с XIX веком их число возросло в геометрической прогрессии. Кроме того, террор начала XX столетия носил бандитский характер, будучи далеким от террора благородных бомбистов «Народной воли». В расколовшемся социуме произошла аномалия общественного сознания, старые морально-нравственные нормы казались непригодными, а поиск новых шел с огромными издержками.
Сегодня широко известно сражение более 200 студентов Киевского университета, учеников 2-й имени Кирилла и Мефодия украинской гимназии, гидротехнической и фельдшерской школ на станций Круты с тысячным отрядом Красной гвардии и матросов 17 (30) января 1918 года. Напомним, что более 200 гайдамаков и юнкеров в самом начале боя или еще до него сбежали, увезя с собой боеприпасы, а Нежинский полк, находившийся неподалеку, сохранял нейтралитет. В бою погибли 20 студентов и гимназистов, 27 — были пленены и расстреляны, а шесть по распоряжению члена ВУЦИК отправлены в харьковский госпиталь. Но ведь таких локальных боев в январе было не менее 400, а известно только о немногих из них.
…В ночь на 26 января (8 февраля) 1918 года трехтысячный отряд гайдамаков, члены УЦР и Совета народных министров, используя заключенное с М. А. Муравьевым перемирие сроком на одни сутки, ушли из Киева по Житомирскому шоссе. В самом Житомире остаться надолго не удалось, потому что ревком 7-й армии в ультиматуме Городской думе заявил: «…если Дума окажет гостеприимство Раде, то город будет обстрелян и разгромлен». Вечером 11 февраля, так и не выгрузившись из вагонов, УЦР проследовала в Сарны.
В большинстве украинских полков оставалось по 5–8 бойцов, только в Богдановском — 120 военнослужащих, остальные разбежались.
Захватив Киев, войска М. А. Муравьева в течение трех суток осуществляли «красный террор». От их рук погибли 2587 киевлян, в основном офицеров, юнкеров, зажиточных граждан. Хотя следствие под надзором председателя ВЧК Советской России Ф. Э. Дзержинского 5 мая 1918 года пришло к выводу, что действия муравьевцев принесли советской власти массу вреда, однако 9 июня М. А. Муравьев решением Совнаркома был назначен командующим Восточным фронтом. Срабатывал принцип революционной целесообразности — не так много крупных военных перешли в те дни на сторону Совнаркома.
С 6 января до 9 февраля 1918 года делегация УНР участвовала в переговорах о мире с представителями Германии и ее союзников. Подписав мирный договор и условия экономического сотрудничества, руководство УНР 12 февраля обратилось к Германии и Австро-Венгрии с просьбой о военной помощи. Через неделю 33 дивизии союзников Рады вошли на территорию Украины. Несмотря на то, что из России за март — апрель 1918 года было ввезено в Украину 165 тысяч винтовок, 3 тысячи пулеметов, 360 пушек, 17 миллионов патронов, 28 тысяч гранат, сколоченные наспех большевиками пять революционных армий численностью менее 25 тысяч бойцов не могли сдержать натиск австро-венгерских и германских войск.
В целом согласно Брестскому договору Германии и ее союзников с советской Россией политическую свободу получили 6 народов — 56 млн человек, проживавших на территории 780 тыс. км2. Уже 27 февраля Народный секретариат эвакуировался из Киева в Полтаву, а 9 марта— в Екатеринослав. Но прошедший 17–19 марта II Всеукраинский съезд Советов принял решения, заложившие прочный фундамент под будущее торжество большевиков в Украине. Делегаты одобрили проект социализации земли, отменили выплату 100 миллионов золотых рублей арендной платы на селе, запланировали передачу крестьянам 23 миллионов десятин земли, 3,5 миллиона голов крупного рогатого скота и лошадей из помещичьих и кулацких хозяйств. Для 600 тысяч безземельных хозяйств предусматривалось выделить по 5–6 десятин на двор, а это увеличивало наделы вдвое у двух миллионов хозяйств. Этими решениями советская власть вчистую переиграла Центральную Раду, так что ликвидация последней была только вопросом времени. Материальные интересы большинства населения и политика Рады драматически не совпадали. Село ожидало радикальной аграрной реформы, а его кормили обещаниями; города не могли простить национальному правительству экономии на их нуждах. Особенное недовольство у горожан вызывала практика веерного отключения электричества в домах: то с 17 до 18 часов, то с 18 до 21 часа (кроме лифтового хозяйства, помещений систем водопровода, больниц), причем запрет касался и тех, кто имел собственные двигатели.
УНР в марте — апреле 1918 года. Причины поражения Украинской Центральной Рады
К концу апреля 1918 года вся территория бывшей российской Украины находилась под контролем австро-венгерских, германских и украинских войск. Деятели УЦР проявили политическую наивность, когда считали помощь из Берлина и Вены лишь дружественной, не имеющей корыстных целей. Еще в мае 1917-го суточный продовольственный паек немецкого рабочего составлял 285 граммов хлеба, 300 — картофеля в кожуре, 28 — мяса, 7 граммов масла и ничтожные дозы некоторых иных продуктов. Под Лейпцигом значительные площади были засеяны крапивой, из которой затем вырабатывался батист. Даже в нейтральной Швеции в мае 1917-го было запрещено варить картофель очищенным, кормить им скот, а овсяная крупа отпускалась только по рецептам врачей. Со 2 декабря 1917 года здесь ввели штраф в виде нескольких десятков тысяч крон или трех месяцев тюрьмы для тех, кто купит более двух килограммов муки за один раз. А в Донбассе рабочим в сентябре 1917 года худо-бедно выдавали по 800 граммов мяса, 200 — сала, 200 — колбасы, 6 килограммов хлеба на неделю.
Напрасно ожидали от УЦР власти Австро-Венгрии и Германии своевременных поставок продовольствия, обещанных в Бресте (к июню они получили всего 240 тыс. тонн хлеба). С 10 апреля государственная комиссия экспертов во главе с профессором В. Д. Ковалем вела напряженные переговоры о подписании экономического соглашения с Германией. Представители УНР требовали ввоза 315 тысяч тонн угля, 8 тысяч тонн нефти, 640 тысяч тонн керосина, 67 видов химических продуктов, 10 типов аптекарских приборов, сельскохозяйственных машин, инвентаря и других товаров. Крупный рогатый скот весом 2 миллиона 750 тысяч пудов украинская власть соглашалась поставлять по высоким ценам — от 125 до 187 рублей за 100 килограммов. Наоборот, цены на германские и австрийские товары, включая высококачественные штирийские косы и сельскохозяйственные машины, устанавливались столь низкими, что село перестало вообще покупать отечественные изделия. Но если цена собственного сахара в Германии не превышала 40 марок за 100 кг, то украинский продавался за 300, что вызывало массовое недовольство немцев. Ежемесячно из Германии ввозилось в УНР по 105 тысяч тонн угля, к 10 июня в Одессу поступило 640 тонн румынской нефти. В целом за май — ноябрь 1918 года Украина доставила в Австро-Венгрию и Германию 37 055 вагонов различных грузов, получив оттуда 26 797 вагонов с товарами и сырьем. Большинство импортных товаров являлись для УНР дефицитными: замки, болты, гайки, кожи, слесарный и столярный инструмент, оконные и дверные блоки, шелк, тонкие сукна, платки, тюль, бостон, аграмент, нитки, пряжа, льняные ткани, мешки, трикотажные и чулочные изделия и т. п. Но большая часть украинского экспорта приходилась именно на этот период (май — ноябрь 1918 года), потому что УЦР хронически не выполняла своих обязательств перед союзниками — план поставки хлеба не достиг и 15 процентов, не лучше обстояли дела и с другими товарами.
Вернувшись 9 марта 1918 года в Киев, Центральная Рада втянулась в тяжелейший кризис. М. С. Грушевский сознательно оттеснил от процесса подготовки решений лиц, не являвшихся членами УПСР или УСДРП, чрезмерное влияние на него стал оказывать его заместитель — 23-летний студент Н. И. Шраг. У Рады не сложились отношения с Киевской городской думой, обеспечивавшей жизнедеятельность всех коммуникаций, и 12 марта весь ее состав подал в отставку. Часть влиятельных членов УЦР, включая министра иностранных дел А. Шульгина, выступила за расширение контактов с Антантой, но М. Грушевский всячески противился этому.
Попытка УЦР улучшить ситуацию формированием нового состава Рады народных министров ни к чему не привели, потому что он подбирался по партийному, а не по профессиональному принципу и компетентных специалистов в нем насчитывалось не более трех.
Несмотря на то, что 25 марта и 19 апреля принимались проекты законов, запрещающих участие военнослужащих армии УНР в политике, они так и не стали реальностью. К 15 апреля УЦР разработала тайный приказ о создании «Комитета по формированию и организации армии» во главе с полковником Л. Дроздовским. Видимо, лидеры Рады готовили вооруженные силы для борьбы с немецкими и австро-германскими войсками, чтобы реабилитировать себя перед населением, упорно не желавшим поставлять продовольствие вчерашним противникам. Если такое решение и было, то оно осталось лишь на бумаге, как и многие другие: 6 марта — об административном делении УНР на 32 земли, 11 марта — об освоении всеми служащими украинского языка в трехмесячный срок, ликвидации всех надписей и объявлений на русском языке. Министры путей сообщения Л. Сакович, почт и телеграфов Г. Сидоренко предложили полностью прекратить всякие связи с Россией и даже не выплачивать гражданам Украины тех переводов, что поступали из Советской России. Фактически УЦР превратилась в дискуссионный клуб, в заседаниях которого участвовали не более 40 человек. Лишь горькую улыбку могло вызвать обращение Совета народных министров 19 апреля к германскому командованию с просьбой очистить Черноморский флот от большевиков и принудить к послушанию украинскому правительству.
Возник серьезный спор между руководством УПСР и УСДРП по вопросу о правомочности состоявшихся выборов в Украинское Учредительное собрание. Из 301 депутата в него оказались избраны лишь 172, в том числе 115 украинских эсеров и 34 большевика. Поэтому украинские социал-демократы считали, что необходимо 12 июня провести новые выборы, а эсеры предлагали 12 апреля созвать Учредительное собрание.
В середине марта Малая Рада утвердила резолюцию о проведении социалистических преобразований на селе, реквизициях домов и товаров у буржуазии, установлении народного контроля над банками. Эти решения рассматривались как метод повышения популярности у населения, а не как мера, направленная на укрепление власти.
Действующий на селе с января 1918 года запрет на применение наемного труда, частной собственности на землю восстановил против УЦР не менее 16 миллионов крестьян. Еще 6 марта в Лубнах собрались на съезд члены Украинской демократическо-хлеборобской партии и констатировали: культурное хозяйство должно иметь не менее 20—100 десятин земли, тогда и можно будет получать стопудовые урожаи. Они потребовали прекратить социализацию экономий, передать их землю в аренду рачительным хозяевам.
К концу марта немецкое и австро-венгерское командование, дипломаты убедились в бессилии Рады и бесперспективности сотрудничества с ней. В середине апреля 1918 года представители Германии вели переговоры с крупным собственником, известным меценатом Е. X. Чикаленко, добиваясь от него согласия баллотироваться на пост гетмана Украины, но он отказался. Не согласился Е. К. Чикаленко и с предложением В. Голубовича возглавить министерство сельского хозяйства УНР. Когда на гетманский пост не прошла и кандидатура Н. И. Михновского, германское руководство сделало ставку на бывшего генерал-лейтенанта, флигель-адъютанта Николая II, ушедшего в отставку командующего Первым украинским корпусом П. П. Скоропадского — потомка давнего старшинского рода, к тому же родственника по линии жены германского фельдмаршала Г. Эйхгорна. Отвергнуто было и предложение ряда лидеров УСДРП и УПСР о вручении булавы Вильгельму Габсбургу (Василию Вышиваному).
После того, как 23 апреля 1918 года был подписав хозяйственный договор между УНР, Австро-Венгрией и Германией, судьба Центральной Рады была решена. После встречи германских военных и дипломатов с П. Скоропадским и делегацией «Української народної громади» (объединение землевладельцев, «вольных казаков» и офицеров Первого украинского корпуса) в составе 105 человек император Вильгельм II 26 апреля дал согласие на замену правительства УНР. А в это время заместитель председателя УЦР Н. И. Шраг направлялся во Францию, Швейцарию и Испанию, чтобы выяснить, возможно ли признание на Западе УНР как суверенного государства.
Поводом для ликвидации УЦР (отчасти самоликвидации) стала авантюра премьера В. Голубовича и его сторонников — похищение 24 апреля директора Российского банка внешней торговли Б. Доброго, отвечавшего за финансовые расчеты между УНР, Германией и Австро-Венгрией. 26 июля 1918 года за организацию похищения банкира премьер В. Голубович и военный министр А. Жуковский были приговорены к двум годам тюремного заключения, а четверо непосредственных исполнителей — к годичному сроку.
На заседаниях УЦР 27–29 апреля ощущалась тревога и нервозность: немецкие военно-полевые суды, игнорируя власти УНР, карали украинских граждан за участие в восстаниях, усилилась цензура со стороны германских и австрийских чиновников, запрещались всякая устная агитация, несанкционированные митинги и собрания.
28 апреля на очередном собрании членов УЦР тон задал Н. Порш: он резко осуждал вмешательство Германии во внутренние дела УНР, в то же время, не желая ухода немецких войск, говорил о развале украинской власти, ее бессилии, отсутствии четкой программы действий, особенно в структурах Рады народных министров. Во второй половине дня немецкий караул оцепил Педагогический музей, где заседала УЦР, арестовал в связи с похищением Е. Доброго двух ее членов, произвел обыск в помещении, где жил М. С. Грушевский (его шестиэтажный дом с богатейшими коллекциями был уничтожен артиллерийским огнем муравьевцев еще в начале февраля 1918 года).
29 апреля 1918 года в цирке Крутикова по улице Николаевской (сейчас на этом месте находится кинотеатр «Украина» — улица архитектора Городецкого) собрался хлеборобский конгресс, на котором присутствовали более 8 тысяч делегатов и гостей (всего было выдано 15 тысяч пригласительных билетов) из восьми губерний Украины. Он собрался, несмотря на то, что УЦР всячески срывала приезд в Киев иногородних делегаций (харьковские представители, например, последние 33 километра к столице преодолевали за 10 часов, и смогли получить на одной из станций паровоз, только угрожая оружием). В противовес этому съезду УЦР пригласила в Купеческое собрание около 500 крестьян, обсуждавших проблему созыва Украинского Учредительного собрания и земельной реформы, но без социализации.
Собравшиеся в цирке хлеборобы единодушно избрали гетманом Украины П. Скоропадского, потребовав от него «спасти страну от хаоса и беззакония».
Одновременно в этот же день продолжалось заседание УЦР, ход которого показывал, что ее лидеры не осознавали драматизма ситуации: обсуждая текст 83 статей «Устава о государственном устройстве, правах и свободах УНР» («Статуту про державний устрій, права і вольності УНР»), депутаты корректировали Закон о земле, пытались избрать президента, хотя такой пост не был предусмотрен ни в одном документе, послали представителей к германскому руководству с просьбой утвердить новый состав кабинета и земельный закон с долевой собственностью для мелких хозяев. Ответа, конечно, не последовало, и вечером 29 апреля члены УЦР разошлись, не дождавшись М. С. Грушевского, который после неудачного покушения на него у выхода из Педагогического музея ушел в глубокое подполье, почти девять месяцев непрерывно меняя квартиры.
Попытка делегации Центральной Рады во главе с В. К. Винниченко добиться от немцев 30 апреля создания Государственного совета УНР, созыва Учредительного собрания из членов Рады и трех-четырех представителей П. Скоропадского окончилась неудачей.
Таким образом, 12-месячное существование Украинской Центральной Рады, пытавшейся усидеть на нескольких политических стульях, закончилось, но уроки его поистине поучительны. Ее деятельность продемонстрировала противоречивый характер политизации сознания украинской нации и ознаменовалась появлением нового, хотя и крайне аморфного, государственного организма — Украинской Народной Республики. К основным причинам падения УЦР следует отнести:
раскол украинского общественного движения, взаимные обвинения политических партий, различных кругов элиты, населения регионов;
политическую неопытность и наивный романтизм лидеров центристского типа, их склонность к народнической, а не к державотворческой идеологии;
утопизм социально-экономического законодательства, особенно в аграрной сфере;