С 1884 года созданное горнопромышленниками «Товарищество помощи горнорабочим Юга России» оказывало материальную помощь тем, кто потерял трудоспособность в результате несчастного случая. За 1906–1908 годы затраты владельцев шахт Донбасса на обеспечение травмированных рабочих превысили 6 миллионов рублей. И все же четкая система социальной защиты трудящихся к началу Первой мировой войны находилась еще в стадии становления.
Недостаточно развитой оставалась и социальная структура населения Украины. Своеобразным складывался национальный состав промышленного пролетариата: в начале XX столетия рабочие донбасских шахт на 73,3 процента являлись уроженцами русских губерний, хотя в середине XIX века 74,5 процента жителей Донбасса считали себя украинцами. В металлургии были заняты 69 процентов русских рабочих и 22,3 процента — украинцев.
В товарообмене с регионами Российской империи на долю Украины приходились в основном поставки сырья, а в потреблении ввозные товары составляли 83 процента, включая импорт. Тарифы на перевозку грузов регулировались таким образом, что их доставка из одного порта Черного моря в другой стоила столько же, сколько из любой черноморской пристани в Англию.
За 1909–1911 годы стоимость ввоза товаров в Украину составляла ежегодно 472 миллиона рублей, а вывоз из Украины — 781 миллион. Затруднял вывоз и тот факт, что к началу XX столетия Украина обладала недостаточно развитой сетью железных дорог — 8417 километров, а гужевые грунтовые пути здесь были наихудшими в Европе.
И все-таки в период индустриального подъема народного хозяйства (1909–1913 гг.) экономика Украины находилась в несколько более выигрышном положении, чем центральные губернии России. Выделение бюджетных средств на развитие промышленного производства приобрело приоритетный для украинских регионов характер. Посильным было и налоговое бремя. Так, в 1912 году в империи был получен доход в размере 3 107 780 000 рублей, в том числе от губерний Украины — 449 409 149, т. е. 14 процентов. Но доход от прямых налогов составил чуть больше половины, к тому же на 90 процентов собирался в городах. Остальные доходы поступали от непрямых налогов, в том числе акциза на спиртные напитки, а они согласно законодательству были льготными только для Средней Азии и Кавказа. Еще один пример: за 1913 год от Украины в виде доходов казна получила 650 миллионов рублей, из которых вернулось на потребление 585 миллионов, или 90 процентов. Следовательно, тезис об усиленной эксплуатации Украины в предвоенные годы не подтверждается.
В XIX столетии проявились порожденные индустриализацией экологические проблемы. Ушли в прошлое времена, когда в Северском Донце, Орели водилась крупная рыба — вырезуб, в южных степях можно было встретить диких лошадей, в лесах было много медведей, горностаев, диких коз. Редели лесные массивы — деревья рубили не только на строительство жилья, но изводили массу древесины на винокурение: за один день винокур еще в XVIII столетии сжигал два дорогих дубовых ствола. Из-за роста площадей пахотных земель только на Слобожанщине исчезли десятки малых рек. В Харьковской губернии уже в 1802 году пашня составила более 368 120 гектаров! Площадь сельскохозяйственных земель росла и потому, что в XIX веке пашня практически не удобрялась органическими удобрениями из-за предрассудка, что хлеба после них будут рослыми, но слабыми.
Основное количество зерновых поставляли на рынок помещичьи латифундии капиталистического типа на Правобережье и крестьянские хозяйства фермерского типа на юге. Доля Украины в экспорте пшеницы Российской империи составила 90 процентов.
Столыпинская аграрная реформа и ее последствия
После отмены крепостного права основные изменения в положении крестьян заключались в освобождении их от барщины и экономических обязательств перед помещиками. В среде украинского крестьянства стала развиваться естественная для экономической модели капитализма имущественная дифференциация. Около 46 процентов дворов имели по 6—10 и более десятин земли, а на Правобережье были крестьяне, владевшие десятками, а то и сотнями гектаров угодий (на Левобережье такие хозяйства встречались реже). Но юридическими собственниками земли являлись сельские общины, без их разрешения крестьяне не имели права свободно распоряжаться своими наделами. Многие крестьяне, не имея рабочего скота и орудий труда, сдавали свои наделы в аренду, однако продолжали считаться налогоплательщиками. Несмотря на ряд недостатков, система общинно-земельного устройства представляла собой тип «моральной экономики», позволявшей выживать наименее обеспеченным хозяйствам. Этой цели служили как периодические переделы земли, так и круговая порука при уплате налогов.
Неурожай 1901 года явился причиной крестьянских выступлений, особенно в Харьковской и Полтавской губерниях. Здесь в массовых выступлениях участвовали 150 тысяч человек, было разгромлено 105 имений. Восстание подавили 10 тысяч солдат и полицейских, затем к суду привлекли 1100 активистов движения, на 150 сел наложили контрибуцию в размере 800 тысяч рублей. Становилось ясно, что 670 крестьянских выступлений в Украине за 1900–1901 годы — явление не случайное. Хотя в конце 1904 года крестьян уравняли в правах с другими сословиями, этот акт не мог предотвратить их участия в революционных событиях 1905–1907 годов. После аграрных бунтов необходимость реформы общинного землепользования, тормозившего инициативу и предприимчивость более зажиточного крестьянства, осознавалась многими. Однако законопроект, предложенный I Государственной Думе конституционно-демократической партией и трудовиками, предусматривавший выкуп земли у частных собственников и передачу ее крестьянам, не прошел из-за роспуска Николаем II самой Думы в июле 1906 года. Таким образом, предложенный депутатами эволюционный путь преобразования деревни, когда бы сами крестьяне решали, переходить ли к частным хозяйствам или к кооперативным формам, не был принят.
9 ноября 1906 года указом премьер-министра П. А. Столыпина «О выделении крестьян из общины» началась реформа, но революционного типа. Стремясь ликвидировать общину в интересах среднего класса, наиболее плодородные земли передавали «сильному меньшинству», вышедшему из общины. При этом реформа сопровождалась серьезными нарушениями элементарных норм законодательства. Из несовместимой со структурами рынка общины крестьяне могли выходить на хутора или объединять отрезки земли, уничтожив чересполосицу, в единый массив (это был «отруб», т. е. крестьянин не выселялся из населенного пункта). В тех регионах, где переделов общинной земли не наблюдалось в течение 24 лет, крестьяне автоматически становились собственниками своих наделов. Чтобы не допустить сосредоточения земли в руках немногих богатых хозяев, в одном уезде разрешалось скупать у крестьян, продававших свои участки, не более четырех душевых наделов, т. е. 10–18 десятин. Больше всего заявлений о выходе из общины (с 29 мая 1911 года для закрепления надельной земли в частной собственности не требовалось разрешения членов общины) подали бедняки и середняки. Зажиточным же крестьянам (кулакам) выходить из общины было невыгодно.
Пестрая структура поземельно-общинной и подворной форм землевладения в Украине (если на Правобережье общины владели 3,5 % земли, то на Левобережье — 51,6 %; в Харьковской губернии было 93,1 % общинных земель, а в Полтавской — лишь 17,9 % и т. д.) стала причиной того, что результаты реформы были различны в разных районах. Украинское крестьянство восприняло мероприятия П. А. Столыпина как избавление от чересполосицы и помещичьего монополизма во владении землей. За 1907–1916 годы в Украине было создано 981 697 хуторов и отрубов, что составило 14,4 процента от всех видов хозяйств (по всей стране их насчитывалось 10 %). Ведь хутора были типичны для хозяйственного уклада Украины еще со второй половины XVIII века. Но тогда они вырастали, как правило, на купленной или подаренной земле, которой хозяева владели на правах фактической собственности. Хутора основывали различные слои населения: гетманы, казачья старшина, монахи, казаки, мещане, купцы. Чаще всего на хуторах велось комплексное хозяйство, включавшее хлеборобство, животноводство, винокурение, имелись пасеки, мельницы, плотины на реках. Если в 1740 году на территории Прилуцкаго полка насчитывалось 10 хуторов, то в 1780-м — уже 400. В уездах Черниговского наместничества к 1785 году от 25 до 40 процентов поселений составляли именно хутора, в южной части их было еще больше — от 67 до 80 процентов. Они отличались высокой для того времени товарностью, поставляя на рынки мед, табак, сало, горилку, лошадей, крупный рогатый скот. В силу такого наследия хуторская система укреплялась и в последующем, углублялась ее специализация. По количеству хуторов за полвека до столыпинской реформы в Украине лидировала Полтавщина. К примеру, в 1846 году Кобелякский уезд имел 453 населенных пункта, в том числе 307 хуторов, Лохвицкий — 210 и 105 соответственно. Реформа начала XX столетия изменила статистику хуторов, но не тенденцию.
…Важным компонентом столыпинской «революции сверху» являлась переселенческая политика. За 1907–1914 годы из Европейской части Российской империи на свободные земли за Урал переселились 3,3 миллиона крестьян, включая 1,2 млн украинцев. Переселенцам предоставляли по 15 гектаров земли на главу семьи и 45 — на остальных ее членов. Из-за материальных трудностей, нехватки рабочих рук и орудий труда, непривычного климата в Украину вернулись около четверти всех переселенцев.
Результатом реформы стало снижение на 29 процентов темпов разорения крестьянства, приватизация земли остановила сокращение числа середняцких хозяйств с 6–9 десятинами. Зато больше появилось дворов, обрабатывающих от 9 до 15 десятин, ив 1916 году их числилось около 8 процентов. После 1906 года резко сократился рост количества хозяйств, распоряжающихся 15–50 и более десятинами.
Реформа несколько замедлилась после убийства 1 (14) сентября 1911 года в Киевском оперном театре эсером-максималистом Д. Г. Богровым ее инициатора П. А. Столыпина (ранее на премьера было совершено 11 покушений).
С 1910 до 1913 года посевные площади в украинских губерниях выросли почти на миллион десятин, а в канун Первой мировой войны здесь был собран рекордный урожай зерновых — 1,2 миллиарда пудов. Из Сибири в Германию, Данию, Англию экспортировались перед войной миллионы пудов сливочного масла — только в 1912 году от его продажи в Британию бюджет получил 68 миллионов рублей, что вдвое больше, чем доход всей России от добычи золота.
Но наличие двух миллионов малоземельных дворов со средним наделом две десятины (половина из них не имела ни рабочего скота, ни коровы), низкая продуктивность и товарность многих хозяйств, где урожайность зерновых колебалась от 9 до 10 центнеров на гектар, закладывало основы будущих конфликтов. В руках помещиков осталось более 10 миллионов десятин пашни, причем наиболее крупные экономии представляли собой высококультурные хозяйства, где выращивался элитный скот, применялись передовая агротехника, улучшенные семена. Кроме того, на землях помещиков собиралось до 90 процентов сахарной свеклы, засевалось две пятых культурных трав. Вследствие того, что основным лозунгом борьбы украинского крестьянства за землю являлся ее уравнительный передел, гнев малоземельной части села обращался не только против дворянства, но и против жителей хуторов.
Культурно-интеллектуальное возрождение в Украине (XIX — начало XX века)
Развитие индустрии, неизбежное при этом повышение уровня грамотности и общей культуры вызвали к жизни заметный национальный и духовный подъем. Отдельный социальный статус получила интеллигенция Украины, расширились источники ее формирования, рос интеллектуальный уровень. Согласно положению 1785 года, интеллигенция освобождалась от телесных наказаний, могла в третьем поколении получить дворянство, владеть предприятиями.
По методологии профессора П. Магочи, национальное возрождение у славянства прошло три стадии развития, начавшись в XIX веке, после изобретения учеными (во время Великой французской буржуазной революции) самого понятия отдельных национальностей. Для Украины оно шло в неблагоприятной атмосфере уже потому, что в 1804 году указом Александра I было запрещено обучение в школах на «малороссийском наречии».
Истоки украинского интеллектуального подъема связаны со Слобожанщиной, где 17 января 1805 года был официально открыт первый в Украине университет. Он надолго взял на себя миссию проводника высокой культуры, стал научно-просветительским центром Харьковского учебного округа, куда входила территория восьми губерний, Донского и Кубанского (Черноморского) войск. При университете была основана типография, выпустившая только за первые десять лет 210 различных изданий, что составляло половину всех книг, опубликованных за это время в империи. К 1812 году приурочен выход первого периодического издания в российской Украине — «Харьковского еженедельника» (напечатано 12 номеров). В нем помещались материалы исторического, экономического, этнографического характера, бюллетени метеорологических наблюдений станции В. Н. Каразина в селе Кручик.
С 1816 года в университетской типографии писатель В. Г. Маслович издавал первый и единственный тогда в Украине журнал юмора и сатиры «Харьковский Демокрит». На протяжении 1816–1818 и 1820–1823 годов харьковский журналист, а затем профессор-филолог А. А. Вербицкий редактировал «Харьковские известия». В ежемесячнике «Украинский вестник» (1816–1819) впервые поместил критические и литературоведческие работы на украинском языке профессор (позже ректор) Харьковского императорского университета П. Гулак-Артемовский. Этот научный, литературный и общественно-политический журнал объемом до 350 страниц имел ярко выраженную украиноведческую направленность. Украшением «Украинского вестника» стали прекрасные путевые зарисовки, этнографические очерки и раздумья И. Вернета — швейцарского гражданина, влюбленного в природу Украины и ее народ.
В дальнейшем Харьков явился местом выхода таких периодических изданий, как «Украинский журнал» (1823–1825), «Харьковская Муза», «Украинский музыкальный журнал», «Утренняя звезда» и другие. В 1834 году здесь были изданы на украинском языке «Малороссийские повести» Г. Квитки-Основьяненко — отца украинской прозы. Как директор и режиссер местного профессионального театра, он пополнил его репертуар своими неувядаемыми произведениями: «Сватання на Гончарівці», «Шельменко — денщик», «Шельменко — волосний писар». Изучению и популяризации украинского народно-песенного творчества посвятили свои труды Н. Костомаров, И. Срезневский. Три сборника украинских народных песен издал первый ректор Киевского университета М. Максимович.
В 20—40-х годах XIX столетия студенты А. Метлинский, П. Боровиковский, А. Корсун и другие создали кружок «харьковских романтиков». В своих поэзиях они воспевали подвиги запорожцев, казачьи общественные порядки как идеал социальной справедливости.
Важно подчеркнуть, что в первой четверти XIX века в Российской империи сложилась политическая триада— «православие, самодержавие, народность». Усилиями министров просвещения А. Шишкова и С. Уварова эта триада вводилась как инструмент абсолютной монополии государства и правительства на всю духовную жизнь отдельного гражданина и общества в целом. Еще в наставлении А. С. Шишкова для Совета Харьковского университета 1825 года говорилось, что народное воспитание во всей империи должно быть, несмотря на разницу верований, только российским, а все инородцы обязаны преимущественно изучать историю и законы Российской державы. Заложенная в эту триединую формулу задача: перебросить мост через пропасть между образованными классами общества и неграмотным крестьянством, создать политическую русскую нацию из этноса так и не была выполнена из-за отсутствия подлинного духа «народности».
Одной из особенностей развития национальной культуры XIX века являлось преобладание «антикварных» исследований украинской старины, другой— восприятие романтизма на украинской почве в русской редакции. Отсюда и появление на великорусском языке ряда исторических повестей на тему прошлого казачьей Украины. В 1817 году Ф. Глинка опубликовал роман «Зиновий Богдан Хмельницкий, или Освобожденная Малороссия», в 1827–1833 годах вышли два романа И. Голоты. Осталась в архиве историческая эпопея П. Билецкого-Носенко «Зиновий Богдан Хмельницкий, Историческая картина событий, нравов и обычаев XVII века в Малороссии». Носитель умеренно-монархических взглядов историк Д. Бантыш-Каменский в четырехтомном труде по истории Украины защищал идею автономного казачьего самоуправления. Более решительно правомерность самостоятельного управления в Украине отстаивал автор пятитомника Н. Маркевич (его работа вышла в 1842–1843 годах).
До середины XIX столетия многие литераторы воспринимали историю украинских земель, песни и думы украинцев почти исключительно как областническую экзотику. Перелом в этом отношении произошел с началом работы в 1842 году «Комиссии по разбору древних актов» и выходом в 1856–1857 годах «Записок о Южной Руси» П. Кулиша, где преобладал исследовательский уклон, обращалось внимание на достоверность исторического источника. Почти документальное отображение событий июня 1663 года представляла его повесть «Черная рада», она точно передавала колорит времени и отличалась психологически верными зарисовками действующих лиц. В принципе авторы исторических сочинений XIX века всячески стремились дистанцироваться от политики, но политический фактор все равно вторгался в их сферу, влияя чаще всего негативно на качество работы. К тому же определяющим стержнем развития украинской исторической концепции стал этико-религиозный принцип.
На Западе интерес к Украине с начала XIX столетия возник на базе романтизации «казацкого народа — дикого и непосредственного». Такой подход виден в произведениях Леруа де Флажа, К. Мальи-Брюна, X. Решберга, Н.-Л. Писсо и других. В 1814 г. вышла «История казаков» Лезюра, где преобладало экзотико-восторженное описание Украины, а казачество уподоблялось тем казачьим полкам русской армии, что после войны с Наполеоном стали пугалом для Европы. В 1819 году сначала Д. Байрон, затем В. Гюго опубликовали поэмы о Мазепе, проникнутые духом казакомании и мазепомании, что стало общеевропейской модой в литературе, живописи, музыке. Затем эту тему повторили украинские романтики 30-х годов, так что в декабре 1830 г. И. Розковшенко с полным основанием писал И. Срезневскому: Украина — источник для романов в духе Вальтера Скотта.
В начале XIX столетия появились научные исследования украинского языка, языковедческие пособия, первым из которых стала «Грамматика малороссийского наречия» А. Павловского, вышедшая в Петербурге в 1818 году Вслед за этим попытку доказать самобытность украинского языка сделали И. Войцехович, И Срезневский, а известный баснописец Л. Глибов организовал «Товарищество любителей родного языка» («Товариство кохаючих рідну мову»), куда вошли А. Маркович, А. Лазаревский, М. Вербицкий и другие энтузиасты. Однако среди ученых все же преобладало мнение о неприемлемости украинского языка для использования в науке, технической литературе. Н. И. Костомаров, к примеру, заявлял: «Наша малорусская литература есть исключительно мужицкая», поэтому, по его мнению, на украинский язык невозможны переводы ни Шекспира, ни Байрона. М. Драгоманов называл русский язык «родным и природным» для украинской интеллигенции и украинофилов-романтиков. Подобные выводы имели место после реализации запретительных мер царизма против активизации усилий украинофилов, направленных на подъем национального самосознания в обществе.
Украинские громады и официальная политика царизма