Парнишка, перестав смеяться, смотрел на него с серьёзным и радостным изумлением, как будто ждал от него ещё самых неожиданных чудачеств.
— И весёлый же ты, дьявол! — выговорил он наконец.
— Я-то? — усмехнулся Метелица. — Я, брат, весёлый…
— А я так напужался, — сознался парнишка. — Кони тут у меня. А я картошку пеку…
— Картошку? Это здорово! — Метелица уселся рядом, не выпуская из рук уздечки. — Где же ты берёшь её, картошку?
— Вона, «где берёшь»… Да тут её гибель! — И парнишка повёл руками вокруг.
— Воруешь, значит?
— Ворую. Давай я подержу коня-то… Да я, брат, не упущу, не бойся… Хороший жеребец! — сказал парнишка, опытным взглядом окинув ладную, худую, с поднятым животом и мускулистую фигуру жеребца. — А ты откуль сам?
— Ничего жеребец, — согласился Метелица. — А ты откуда?
— А вон, — кивнул мальчишка в сторону огней. — Ханихеза — село наше… Сто двадцать дворов…
— Так… А я с Воробьёвки, за хребтом. Может, слыхал?
— С Воробьёвки? Не, не слыхал — далеко, видать…
— Далеко…
— А к нам зачем?
— Да как сказать… Это, брат, долго рассказывать… Коней думаю у вас купить; коней, говорят, у вас тут много… Я, брат, их люблю, коней-то, — хитро сказал Метелица, — сам всю жизнь пас, только чужих.
— А я, думаешь, своих? Хозяйские…
Парнишка выпростал из рукава худую, грязную ручонку и кнутовищем стал раскапывать золу, откуда заманчиво и ловко покатились чёрные картофелины.
— Может, ты хлеба хочешь? — спросил он. — У меня есть, только мало…
— Спасибо, я только что нажрался — вот, — сказал Метелица, показав по самую шею.
Парнишка разломил картофелину, подул на неё, сунул в рот половинку вместе с кожурой, повертел на языке и с аппетитом стал жевать. Прожевав, он посмотрел на Метелицу и сказал:
— Сирота я, полгода уж, как сирота. Тятьку у меня казаки вбили, и мамку вбили, и брата тоже…
— Казаки? — встрепенулся Метелица.
— А кто же? Вбили почём зря. И двор весь попалили, да не у нас одних, а дворов двенадцать, и каждый месяц наезжают, сейчас тоже человек сорок стоит. А волостное село за нами, Ракитное, так там цельный полк всё лето стоит. Ох, и лютуют!.. Бери картошку-то…
— Как же вы так — и не бежали?.. Вон лес у вас какой… — Метелица даже привстал.
— Что ж лес? Век в лесу не просидишь. Да и болото там — не вылезешь, такое бучило…[5]
— Знаешь что? — сказал Метелица, подымаясь. — Попаси-ка коня моего, а я в село схожу. У вас, я вижу, тут не то что купить, а и последнего отберут…
— Что ты скоро так? Сиди… — сказал пастушонок, сразу огорчившись, и тоже встал. — Одному скушно тут, — пояснил он жалостным голосом, глядя на Метелицу большими просящими и влажными глазами.
— Нельзя, брат. — Метелица развёл руками. — Самое разведать, пока темно… Да я вернусь скоро, а жеребца спутаем… Где у них там самый главный стоит?
Парнишка объяснил, как найти дом попа, где стоит начальник эскадрона[6] и как лучше пройти задами.
[5] Бучило — провал, яма, куда стекает вода.
[6] Эскадрон — подразделение кавалерийского полка.