Амирель окинула братьев быстрым взором и подошла к вставшему при ее появлении Беллатору.
– Вы плохо себя чувствуете, – это было утверждение, а вовсе не вопрос. – Можно мне к вам прикоснуться?
Он удивленно склонил голову, разрешая.
– Мне нужно прикоснуться к вашей коже, мне трудно преодолевать материю, – она с сомнением посмотрела на плотную ткань его камзола. – Хотя тонкой рубашки будет достаточно.
Сильвер бросился помогать брату стягивать узкий камзол и только сейчас почувствовал, с каким нервическим усилием бьется его собственное сердце.
Оставшись в одной тонкой батистовой рубашке, Беллатор учтиво осведомился у стоящей рядом девушки:
– Этого достаточно?
Она кивнула и положила обе руки ему на грудь. Он замер от неожиданно сильного ощущения. От ее тонких пальцев в его тело шли непонятные волны, заставляя дышать всей грудью. И в довершение этого возле ее пальцев появилось необъяснимое зеленоватое свечение.
Прошла еще пара минут, и она убрала руки. Он прислушался к себе – боли больше не было. Наоборот, он чувствовал себя молодым, сильным и чуточку бесшабашным.
– Да, Феррун с его чудодейственной сажей вам не соперник, – прочувствованно сказал он и поклонился. – Благодарю вас.
– Мой муж лечит руками, так же, как и я. – При словах «мой муж» Сильвер скривился как от сильнейшего приступа зубной боли и пронзил ее укоризненным взглядом.
– Руками? – Беллатор растерянно моргнул, – но мы все, да и он тоже, были уверены, что помогает лечебная сажа из замка Контрарио…
– Нет, мы с ним лечим руками, как все те, в ком в давние времена текла истинная королевская кровь. Это записано в наших летописях.
– Но та сажа, которую он нам оставил, помогала тоже! – Беллатор никак не мог привыкнуть к мысли о целительских способностях Ферруна.
– Он просто брал ее руками и думал в это время о ее целительной силе, – пояснила Амирель. – Иногда я тоже так делаю. Только использую воду, она лучше передает силу мысли.
– Но тогда получается, что наш Феррун – королевской крови? – недоверчиво уточнил Беллатор.
– Не вздумайте ему об этом говорить! – возмущенно воскликнул Сильвер. – Этого нам еще только не хватало! От него и так житья нет, а будет еще хуже.
– Я понимаю, ты от него немало натерпелся в походе, Сильвер, но нужно отдать ему должное – у него все получается. А вот без него всем приходится туго, – призвал к справедливости его мудрый брат.
– Это так и есть, – Амирель тоже встала на сторону справедливости, с сокрушенным вздохом добавив: – Вот если б у него еще и характер был помягче…
Это так походило на затаенную мечту, что Сильвер, принявший эти слова за ее желание остаться с мужем, вытянулся и обиженно замолчал.
Амирель, ничего не понимавшая в чувствах влюбленных мужчин, решила, что он желает остаться с братом наедине, а она им только мешает, и сочла за лучшее удалиться. Попрощавшись, она торопливо ушла, а Сильвер с досадой саданул кулаком по стене.
– Демон все побери! – сердито вырвалось у него.
– Успокойся, мой дорогой! – умерил его пыл брат. – Все образуется. Но вам нужно передохнуть и привести себя в порядок. Вас ждут горячая ванна и чистое белье. И поспешите – ужин через час.
Сильвер с Алонсо вышел из кабинета, иронично говоря другу:
– Беллатор и не представляет, что означает слово «поспешите». Что за спешка может быть, если в твоем распоряжении целый час? Вот если б пять минут, тогда нужно было бы спешить, а так мы все будем делать не спеша и с удовольствием.
У своих покоев они разделились. Сильвер вошел к себе, в свои апартаменты, и застыл в дверях. Все здесь показалось ему таким незнакомым и даже чужим, хотя, приезжая в поместье, он жил в этих комнатах всегда, сколько себя помнил. Его старый камердинер Каллио, бывший когда-то его гувернером, со скорбными причитаниями поздоровался с ним, провел внутрь и помог ему избавиться от запыленной и пропотевшей одежды.
– Как вы похудели, господин мой, – Каллио не мог без сочувственных слез смотреть на выпирающие ребра Сильвера. – От вас остались лишь кожа да кости.
– Это полная ерунда, мой старый друг, – остановил его Сильвер. – Я жив и здоров, вот что главное. И скоро снова в сражение! – при этих словах он почувствовал настоящее облегчение. Вдруг, на его счастье, во время жестокой схватки та блажь, которую он чувствует к чужой жене, испарится как дым?
– Сражение, – печальным эхом повторил старый слуга, – мы без конца воюем, сколько я себя помню. Из моих ровесников погиб в бою каждый второй. А в последнее время все стало еще хуже. Враги прут со всех сторон, не успеваем обороняться. Дошло до того, что даже граф Контрарио вынужден уехать из Купринуса, чтоб отстоять границы своих владений от набегов фарминов.
– Сейчас все пойдет по-другому, – попытался утешить его Сильвер. – Феррун привез заветный камень. Теперь у него и Тетриус, и Секундо.