– Я не узнаю своего сына, – потрясенным шепотом сообщил сэр Паккат. – Его будто подменили.
– Или, наоборот, он стал тем, кем должен был быть? – ответила ему Амирель, настороженно разглядывая жениха. – Что-то тут есть, но что, не понимаю.
– Я никогда не верил в колдовство, волшебство и заклятья. Но за последнее время убедился, что все это существует, – начал было сэр Паккат, наклоняясь к ней слишком близко и заглядывая в глаза, но тут орган смолк и раздались звучные слова священника, говорившего о чести и долге, о любви и взаимном уважении.
Амирель замерла. Перед глазами мелькнуло обманное видение – перед алтарем она с Сильвером в таком же необыкновенном наряде, и он смотрит на нее с любовным томлением. Голову закружило отчаянное сожаление. Она будто наяву увидела его призывный взгляд и ощутила горячечный трепет в груди. И тут же рассердилась на собственное безволие.
Да что же это такое! Сильвер же ясно дал понять, что ценит лишь не отличающихся нравственностью женщин, умеющих доставить удовольствие мужчинам в постели. Где уж ей равняться со столь многоопытными дамами! Ей нужно забыть о нем и вспомнить о гордости! Она выпрямилась и сердито сверкнула глазами, негодуя на саму себя.
К счастью, все сидевшие в зале пристально следили за происходившим у алтаря и на нее никто не смотрел, иначе она ввела бы в замешательство всех, кто видел ее в этот миг.
Церемония закончилась быстро, видимо, священник учел нетерпеливый нрав брачующегося. Первыми из собора вышел Фугит, бережно поддерживающий юную жену, следом сэр Паккат со своей почетной гостьей, затем все остальные свидетели венчания.
Никто не кричал молодоженам поздравления, никто не обсыпал их зерном с пожеланиями плодородия, как это делали на свадьбах Северстана, и это было Амирель непривычно. Но, возможно, на свадьбах простолюдинов все по-другому? – думала она, решив узнать об этом у все знающего Беллатора.
Они вошли в огромный нижний зал дворца, празднично украшенного вытканными сверкающим серебром гербами и девизами рода Паккатов. И только тут к молодым подошли родители, отец со стороны жениха и мать со стороны невесты с пожеланиями долгих и счастливых лет жизни. После этого сэр Паккат дал слово Амирель, и она, зарумянившись, пожелала им много здоровых детей и благополучия.
После этого молодые сели во главе роскошно накрытого стола, а сэр Паккат подвел гостью к почетному месту между собой и молодыми. Но сесть она не успела – в зал вихрем ворвался Феррун.
К ее удивлению, он не скандалил, к чему она приготовилась, увидев его решительное лицо, а объявил:
– Поздравляю молодых! Желаю счастья и здоровья, а Фугиту – ума побольше! На этот раз ему повезло, но так будет не всегда. Если снова выкинет какое-нибудь непотребство, будет иметь дело со мной! – в его голосе слышно было некоторое разочарование, и Амирель поняла, что он рассчитывал обойтись с женихом по-свойски.
Зная вспыльчивость и своенравность Фугита, все замерли, ожидая скандала. Но тот ответил Ферруну с необычным для него юмором:
– Ну что вы, великий воин! Я проникся благородными идеями и больше никогда не совершу ничего противное дворянскому кодексу чести. Но позвольте пригласить вас к столу! – и он указал на почетное место рядом с собой.
– Некогда! – кратко ответил Феррун. – Я за Амирель. Она мне нужна! – и он, ухватив ее за руку, потащил к выходу.
Она лишь успела крикнуть:
– До свидания! Желаю счастья! – как оказалась во дворе возле Агфе.
Усадив ее перед собой, Феррун саркастично заметил:
– На этот раз обойдешься без любезной твоему седалищу подушечки, на тебе юбок немеряно, и так мягко.
Амирель принялась озираться по сторонам, выглядывая свой экипаж среди заполненной каретами площади.
– Но у меня здесь карета Беллатора, надо отправить ее обратно.
– Уже отправил, – успокоил ее муж.
– Но что за спешка? – полюбопытствовала Амирель. – Мы кого-то должны спасти?
– Мы должны спасти весь Терминус, – с неожиданной грустью ответил Феррун. – Это меня тяготит. Мне не нравится ответственность и все с ней связанное.
Амирель вздохнула.
– Мне тоже. Но что мы можем сделать? Похоже, это наш долг, который мы должны исполнить, чего бы нам это ни стоило.
– Похоже на то, – вынужден был согласиться с этими словами Феррун и послал лошадку вперед.
Агфе понеслась галопом, сильный ветер бил в лицо, разметая по сторонам волосы, и Амирель, повернувшись, прижалась к груди крепко придерживающего ее Ферруна.
Выпрыгнув из камина в коридоре на глазах шатающихся без дела придворных, Феррун встряхнулся, как выбравшаяся из воды собака, разбрасывая вокруг себя черные ошметки золы и сажи. На миг остолбеневшие от его внезапного появления придворные враз сделали дружный поклон. Бросив на них равнодушный взгляд, он спросил:
– Где моя жена?