Несколько народу возвращается.
Кабанов. Жива?
Другой. Где уж жива! Высоко бросилась-то: тут обрыв, да, должно быть, на якорь попала, ушиблась, бедная! А точно, ребяты, как живая! Только на виске маленькая ранка, и одна только, как есть одна, капелька крови.
Кабанов бросается бежать; навстречу ему Кулигин с народом несут Катерину.
Кулигин. Вот вам ваша Катерина. Делайте с ней что хотите! Тело ее здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша: она теперь перед судией, который милосерднее вас! (Кладет на землю и убегает.)
Кабанов (бросается к Катерине). Катя! Катя!
Кабанова. Полно! Об ней и плакать-то грех!
Кабанов. Маменька, вы ее погубили! вы, вы, вы… Хорошо тебе, Катя! А я-то зачем остался жить на свете да мучиться! (Падает на труп жены.)”.
***
— Мориарти! Зайди ко мне, живо! — разлетелся по коридору мужской баритон, оторвавший мои мысли от книжных фантазий. “Ух, вот бы мне позволили сыграть такую героиню! Я бы не облаж…”
— Я сто раз приглашать не буду. — уже с нотками гнева.
— Тебе бы поспешить. — шепнула мне на ухо Леночка. Медленно кивнула, а потом будто очнувшись, резво вскочила со скамьи.
— Да-да, Николай Владиславович, уже бегу! — крикнула в пустоту и перевела взгляд на лежащую в руках пьесу Островского. Разочарованно вздохнула. Ее нужно было отдать одногруппнице… Жалко…
— Может тебе повезет на этот раз? — попробовала подбодрить меня она. — Я слышала, что сейчас идет распределение главных ролей! Ты там намекни ему как-нибудь.
Мда, легко ей говорить! Такую красавицу везде возьмут. И талантом не обделена, и красотой, и отец спонсирует театр! Всеобщая любимица… Не то, что мы, обычные смертные. Раздраженно покосилась на нее, однако, та ничего не заметила. Скорей всего уже обдумывала будущую мимику лица на сцене в козырные моменты драмы. “Эх, не светит мне Катерину сыграть… Наверное дадут пустотную роль дерева или служанки с двумя словами. Скука. Хм.”
Пребывая в огорчении, робко постучалась в кабинет директора. Услышав глухое: “Заходи.”, поспешила открыть дверь. Глаза сразу же зацепила “плавающая” лампа на письменном столе, ну я ее так зову от разноцветной жидкости, коя в ней неспешно плавает. Позади нее высилось огромное окно, за которым мелькали огни ночного города, а так же пустое кресло:
— Садись, я нашел тебе интересное дело! — воскликнул средних лет мужчина, отходя от книжной полки. Нерешительно опустилась на офисный диванчик, лихорадочно расправив складки юбки. О мании директора к молоденьким девчушкам ходили те еще слухи. Тот, заметя мое стеснение, блаженно улыбнулся:
— Ох, чертовка, Мориарти! — подняла на него невинный взгляд, мол, да я вообще не при делах. — Ты это брось, соблазнять мою черствую душу актера!
— Я — белый и пушистый, пришла получить задание, директор. — как бы невзначай напомнила ему, что не просто так сюда пришла. Вы не подумайте, что у нас Такие близкие отношения, просто, хочешь жить, умей вертеться.
— Хорошо. — он плюхнулся рядом, расслабленно закинув руки на спинку дивана, чуть ли не касаясь меня одной из ладоней. — Радуйся, наконец-то и на твоей улице праздник! Скажи, светик мой, какая у тебя мечта? — я непонимающе на него покосилась. “А ему зачем это знать?” Похоже, директор уже придумал мне дело и теперь будет просто приравнивать мою мечту к его фантазиям. Он же продолжал: — Чью бы роль ты взять хотела?
Нерешительно сплела меж собой пальцы. Повисла непродолжительная пауза.
— Ну-у… — протянула под нос. — Сыграть бы главную героиню из какой-нибудь трагедии…
— О-о, неплохие запросы. А вытянешь? — иронично спросили у меня.
Его вопрос слегка разозлил. “Он столько раз видел мою персону на сцене, но все еще сомневается!? Кто виноват, что играю только второсортные роли?” Поняв, что это шанс получить что-то новое, я шустро вскочила с софы и принялась ходить возле него туда сюда:
— Разумеется! Вытяну, честно-честно, Николай Владиславович! Не век же мне “служанками” быть. Я даже Катерину смогу сыграть! Вы же не ставили меня еще, откуда вам знать, что мне это не по силам. Боль этой женщины, эта влюбленность и обреченность — все проходит сквозь меня! Пожалуйста, дайте же мне шанс показать себя…!
От вспыльчивости и не заметила, что крутила па перед мужчиной на десяток лет старше меня, размахивая подолом юбки так сильно, что он порхал словно крылья бабочки, оголяя бедра выше дозволенного. Директор с желанием во взгляде наблюдал за каждым моим движением, иногда кивая, но не мне, а своим мыслям. Договорив, бессильно привалилась к книжному стеллажу спиной. Ух, надо же, похоже, накипело. В таком тоне никто не позволял себе кричать в кабинете, а я… Надеюсь, Владиславович не обозлиться?
Мои опасения были напрасны. Ибо мужчина мне… зааплодировал! Неожиданно. Он медленно поднялся и наигранными шажками приблизился, да так, что прям впечатал меня в тот самый шкаф! Постаралась чуть отстраниться в сторону, но крепкие руки этого не позволили:
— Во-от. Вот! — горячее дыхание обожгло кожу у меня на щеках. В опаске поспешно отвела в сторону голову. Сверху же продолжили: — Милая Мориарти, ты знала, что в тебе растет сильный талант? Но нет, не жертвы, а охотницы!!!
Пребывать в столь интимном положении было жутко не комфортно. Полки больно врезались в спину, а спереди давило натренированное тело директора, я как-будто стальной лист под прессом! Воздуха не хватало. Рассказывала б о своём скомфуженном состоянии по дольше, но, услышав его заявление, забыла об неудобстве и стремительно подняла подбородок вверх, встретившись с восхищенным чужим взглядом серых глаз. Недоуменно хлопнула ресницами пару раз. “Мне этому радоваться? Хвалит чтоль? Какой охотницы?” Заметя мой очешуевший вид, Николай Владиславович, весело хмыкнул и пояснил:
— Сыграть Катерину… нет! Эта роль по праву досталась Елене, ибо она — есть жертва, как внешне, так и внутренне. Нежная, робкая, податливая и невинная. Ты же нечто иное, щучка моя!