Коломенский дворец
Пол, или, по-древнему мост, обычно настилали досками. Но в жилых помещениях полы мостили дубовым кирпичом, квадратными дубовыми брусками, от 6 до 8 вершков ширины и от 2 до 3 вершков толщины. Иногда такие бруски делались косяками, почему и пол именовался косящатым. Это был род паркета, который, однако ж, не натирали воском, а расписывали, иногда красками, например зеленой и черной, в шахматном порядке, и притом аспидом, или под мрамор. В 1680 г. такой пол был устроен в Верховой церкви Иоанна Белоградского. Иногда расписывали серым аспидом или покрывали только левкасом127. Дубовые кирпичи настилались на сухом песке со смолой или на извести. Делались также гончарные полы, из цветных изразцов. В Ответной Посольской палате (1722) был пол гончарный каменный набиран узорами.
Ф. Солнцев. Царские двери
С самого древнего времени и до начала XVIII века обычной мебелью в царских хоромах были лавки, которые устраивались подле стен, сплошь вокруг всей комнаты или палаты, даже иногда около печей. Они делались из толстых и широких (в три четверти аршина) досок и утверждались на столбиках, или подставках, называвшихся также стамиками; с краев лавки отделывались тесом, что называлось опушкою. Под лавками иногда делали рундуки с затворками, род небольших шкафов. Такие рундуки под лавками устроены были в 1683 г. в Передней комнате царя Петра Алексеевича. Лавка, находившаяся у входных дверей комнаты, в заднем углу, называлась коником, может быть, потому, что ею оканчивалась линия лавок, что она служила концом комнатных или избных лавок. Под ней, как в самом удобном месте, почти всегда устраивался рундук, ларь, служивший для поклажи разных вещей из хоромного убора. Коники находились, например, в Теремной Золотой, или в Государевой Комнате, также в хоромах цариц Евдокии Федоровны (1696) и Марфы Матвеевны (1698). Лавки подле окон назывались красными, у стены переднего угла – передними.
Ф. Солнцев. Старинные деревянные резные царские двери
В окна вставлялись рамы, или оконничные станки, обитые полстями и сукном. В них укреплялись петлями и крючками оконницы, соответствовавшие нашим рамам. Они были подъемные и отворные, а в волоковых окнах задвижные и отворные. До Петра Великого, даже в царском дворце, стекла не были в большом употреблении; их вполне заменяла слюда, известная с глубокой древности. Слюдяные оконницы устраивались из белого или красного железа, в сетку, основанием которой служили четыре железные прута, составлявшие собственно рамку.
А. Рябушкин. Сидение царя Михаила Федоровича с боярами в его государевой комнате. 1893 г.
Сетка делалась в виде образцов, т. е. четырехугольников и треугольников или клипов и в виде репьев, кругов, кубов, косяков, в которых укреплялась слюда и от которых оконницы назывались обращатыми, клинчатыми, репейчатыми, кругчатыми, косящатыми. Такое устройство оконниц было необходимо потому, что слои, или листы слюды, большею частью были невелики, и притом неправильной формы, которая всегда и условливала узор оконной сети. Большие листы слюды помещались всегда в виде круга в средине окна, а около располагались боковые образцы разной формы, также углы и пахлинки или мелкие вырезки. Для укрепления слюды употреблялись, кроме того, оловянные денежки, небольшие бляшки, кружки, репейки, зубчики и орлики, которые почти всегда золотились, а иногда оставлялись белыми. Под орлики подкладывались атласные или тафтяные цветки. В XVII ст. слюду в окнах стали украшать живописью.
Гораздо меньше использовались стекольчатые оконницы, которые делались почти так же, как и слюдяные, т. е. из железных прутовых рамок и свинцового переплета, в который закреплялись стекла при помощи замазки, состоящей из мела и медвежьего сала с деревянным маслом. Впрочем, в боярском быту в конце XVII ст. употреблялись в стекольчатых оконницах и цветные стекла, например у кн. В. В. Голицына. Но в его же доме некоторые комнаты были со слюдяными оконницами. Нет сомнения, что в Новгороде с давнего времени были известны не только простые стекольчатые оконницы, но и цветные стекла.
Само собою разумеется, что одни описанные нами оконницы не могли хорошо защищать от холода; поэтому, соответственно теперешним зимним рамам, употреблялись в то время так называемые вставни, или ставни, особые станки, глухие или со слюдяными оконницами, старательно обиваемые тоже полстьми и сукном. Кроме того, на ночь и, может быть, в сильные морозы окна закрывались изнутри втулками – щитами величиной во все окно, вроде вставней, также обитыми войлоком и сукном. Такие втулки употреблялись вместо затворов, или притворов, снаружи, или ставней, по-теперешнему, и в окно вставлялись или просто, т. е. втулялись, или же иногда навешивались на петлях и затворялись. В царском быту затворы наружные употреблялись мало и, разумеется, только в нижних ярусах хором. В каменных зданиях наружные затворы всегда делались железные.
Все составляющие у окон: подставки, петли, растворные и закладные крюки, кольца с защелчками и без защелчков, кольца с топорками, крючки отпорные и запорные, завертки барашками, засовы, наугольники; и у дверей: жиковины, т. е. большие петли, на которых навешивались двери, плащи, скобы ухватные, цепи, задвижки, крюки закладные, замки, погоны и т. п., даже гвозди, которыми прибивали сукно, и пр.,– были луженные английским оловом, иногда серебрёные, как, например, в хоромах царицы Натальи Кирилловны, а иногда золоченые, как, например, в деревянных хоромах Лжедмитрия или в хоромах царя Михаила. Некоторые вещи из этих приборов поступали к нам из Польши и от немцев, отчего и назывались польскими и немецкими и служили образцом для русских слесарей, которые делали, например, петли, скобы, жиковины, с польского переводу, т. е. по образцу польских.
Дверь в храме Св. Владимира в Садах
Нам остается упомянуть еще о печах. Во всех жилых хоромах печи были изразцовые, или образчатые, ценинные из синих изразцов и муравленые или зеленые, из зеленых. В XVII ст. упоминаются также печи польские зеленые. Печи ставились четырехугольные и круглые, сырчатые, из кирпича-сырца особой формы,– на ножках, с колонками, с карнизами и городками наверху; поэтому и форма образцов была разнообразна. Они были плоские и круглые; по месту, которое они занимали в кладке, их называли подзорными, свесами, уступами, валиками, наугольниками, свислыми, перемычками, городками, исподниками, ногами и пр. На образцах изображались травы, цветы, люди, животные и разные узоры. Швы между образцов прописывались суриком или покрывались красками под узор изразцов. Так, в 1690 г. «в деревянных двух комнатах царицы Прасковьи Федоровны две печи ценинные велено расписать меж образцов, по цветам красками, которыми прилично, против тех печных образцов; в кубах и в травах, меж споев, такими ж краски приправить: а испод под теми печами выкрасить суриком, против прежнего, заново». Бывало также, что печи расписывались одной какой-либо краской; в 1684 г. в хоромах царицы Прасковьи и царевны Софьи четыре печи расписаны зеленой краской, а в 1686 г. у царицы Марфы Матвеевны в новопостроенных каменных комнатах три печки – суриком. Иногда печи украшались металлическими решетками. Во дворце Самозванца, красивом и даже великолепном, по свидетельству его современников, печи были зеленые с серебряными решетками.
В царских покоях. Из альбома Мейерберга
Верхние этажи деревянных хором по большей части нагревались проводными трубами из печей нижних ярусов. Трубы эти были также изразцовые с душниками. На крышах они выводились в виде коронок, шатриков, узорочно складенных из тех же изразцов, и покрывались медными сетками «для птичьих гнезд, от галок и от сору». Все большие царские палаты, Грановитая, две Золотые, Столовая и Набережная, точно так же нагревались проводными трубами из печей, устроенных под ними в подклетах. Однако впоследствии мы находим в этих палатах большие изразцовые печи.
Несмотря, однако ж, на чистую, гладкую отделку влас внутри хором, стены, потолки, лавки и полы почти никогда не оставались голыми. Их наряжали обыкновенно сукнами. Для стен и потолков сукно так же использовалось, как теперь обои. Кроме того, сукном же настилали полы, обивали или только опушали двери, обивали или обшивали окна, оконницы, ставни, втулки; его клали под дверной и оконный прибор: под крюки, жиковины, под скобы, под плащи и цепи, а также под красное гвоздье в украшении лавок. Сукно в такой наряд наиболее употреблялось красное – багрец, червленое, червчатое и т. п., редко зеленое, а в печальных случаях, во время траура,– черное, иногда гвоздичное, вишневое, коричневое и других темных цветов. Под сукно на полах и стенах, а также при обивке дверей, окон, вставней и втулок клали обыкновенно серые или белые полсти, войлоки, иногда простое сермяжное сукно или ровный холст. Стены и потолки наряжали сукном большей частью обыкновенным способом, во все полотнище, т. е. вгладь. Но нередко употреблялся и другой наряд, в шахмат, т. е. клетками в три четверти шириною, иногда в два цвета, например, клетка красного сукна, а другая голубого и т. п., также в клин, т. е. клиньями (ромбами), и также в два цвета, например, клин из сукна багрецу (красного) и клин из зеленого кармазину. Точно так же наряжали сукном и каменные палаты, если они не были украшены живописью; и не только стены и пол, но даже и своды.
Иногда стены и потолок по полстям обивали зеленым атласом: таким атласом обиты были комнаты царицы Натальи Кирилловны и царевича Алексея Петровича в 1691 г., поэтому они и назывались атласными комнатами. В XVII ст. в Москве известны были и златотканые обои, какими, например, была обита одна из внутренних комнат на Посольском дворе, стоявшем на Ильинке, в Китай-городе. На этих обоях была изображена история Самсона. Со времен царя Алексея Михайловича, стены, и особенно двери, стали обивать золочеными басменными кожами, на которых были вытиснены разные травы, цветы и животные, птицы, звери. Кожи эти искусно сшивались и для сохранности прикрывались олифой, заменявшей лак. Такими кожами были обиты двери Государевой Комнаты и третьей в Теремах (в 1666 г.); в 1673 г. верхняя избушка, что над Крестовою, у царицы Натальи Кирилловны, и серебрёными кожами комната царевича Петра; в 1681 г. золотными кожами – комнаты и сени в новых деревянных хоромах царя Федора Алексеевича, построенных в это время подле Теремов и Воскресенской церкви; и Столовая в селе Алексеевском; в 1687 г.– комната царицы Натальи Кирилловны, в 1688 г.– комната царевны Натальи Алексеевны, в 1692 и 1693 гг.– комнаты царевича Алексея Петровича, в 1694 г.– комнаты цариц Евдокии и Прасковьи Федоровн и царевен Марьи и Анны Ивановн и пр. В Оружейной палате, в числе мастерских разных снастей, в 1687 г. сохранялась «доска медная, что печатают кожи золотые, весу в ней 6 пуд 10 гривенок128». Это свидетельствует, что подобные кожи, кроме привозных заграничных, печатались и дома, в Москве, мастерами Оружейной палаты. Путешественник в Московию барон Мейерберг сказывает, что в Москве (1661) и у частных лиц, у немногих, стены были обиты золоченой и расписанной кожей бельгийской работы.
Ниже мы увидим, что в конце XVII ст. для обоев употреблялись также холсты и полотна, которыми оклеивали стены и потолки, и расписывали, большей частью травами, узорами, иногда писали аспидом разных цветов, т. е. под мрамор, и, наконец, просто грунтовали какою-нибудь одноцветной краской.
В богатом боярском быту в это время употреблялись, кроме того, и шпалеры – заграничные тканые обои. В доме кн. В. В. Голицына в 1688 г. столовая палата его сына Алексея была обита такими шпалерами не только по стенам, но и в подволоке. В феврале 1690 г. эти шпалеры были сняты, описаны, оценены и отданы на Гостиный двор в продажу. Другие комнаты голицынского дома, как и во дворце, были обиты сукнами, также золочеными кожами или расписанным полотном.
Лавки и коники, сиденья и спинки, обивали также полстьми и войлоками, а по ним сукном красным или зеленым и галуном шелковым с серебром и золотом. Но чаще их накрывали суконными разных цветов полавочниками, у которых середина была одного цвета, например, красного или какого-то другого, а каймы, спускавшиеся обыкновенно с краев лавки,– другого, например, голубого, зеленого, желтого и проч. Сами полавочники и каймы иногда украшались вшивными травами, узорами, репьями разных цветов и изображениями животных, например, львов, птиц. Шили также полавочники клинчатые, т. е. клиньями из сукна двух или нескольких цветов, например, из красного и зеленого, вперемежку: клин красный и клин зеленый, и т. п.
Нередко шили полавочники и из бархата. В 1667 г. в комнату царевича Алексея Алексеевича скроены полавочники на три лавки: «средина – бархат двоеличной по рудо-желтой земле, по нем травы шелк голуб»; на четвертую лавку: «средина – бархат шахматный двоеличный, шелк голуб да рудо-желт; опушка – бархат двоеличный, шелк червчат да зелен; подкладка – красные киндяки129».
Иногда на лавках, особенно в каменных комнатах, которые большей частью украшались живописью, клали тафтяные бумажники, т. е. матрацы из хлопчатой бумаги, выстеганные в шахмат; вместо бумажников употреблялись также сафьянные тюшаки, или тюфяки. Иногда лавки просто обивали красным сафьяном по полстям и войлокам.
Двери и, в деревянных хоромах, окна, красные и волоковые, также почти всегда обивались сукном, и особенно червчатым. Двери и окна завешивались тафтяными, камчатными или суконными и стамедными завесами130, которые задергивались на проволоке при помощи колец. Так как царские жилые комнаты были необширны, то и завесы в них располагались нередко не над каждым окном отдельно, а по всей стене, где были окна, которые, таким образом, задергивались одним сплошным завесом. Иногда оконные завесы, особенно зимой, были стеганные на хлопчатой бумаге, которыми завешивали окна, без сомнения, для того, чтобы лучше защититься от внешнего холодного воздуха, особенно во время ветреной погоды. Завесы, особенно оконные, почти всегда украшались подзором из шелкового галуна, тканного с золотом или с серебром, а также из золотного плетеного кружева, расшитого по атласу, или другой шелковой материи. Оконницы, или окончины, украшались также, особенно в комнатах цариц, шелковыми подзорами (драпри). Кроме того, завесы, преимущественно суконные, протягивались иногда поперек комнаты, заменяя перегородку или ширмы. Такие завесы употреблялись большей частью в проходных комнатах, особенно в сенях, отделяя наружные входы от дверей во внутренние покои.
В каменных зданиях на окнах постилали суконные наокошечники так, как в лавках полавочники.
В важных случаях, во время посольских приемов или в торжественные дни и царские праздники, весь хоромный наряд получал совершенно иной вид. Тогда, вместо сукон, которыми убирались комнаты в обыкновенное время, стены наряжали богатыми шелковыми и золотными материями, бархатами, аксамитами131, золотными атласами и т. п., а полы – персидскими и индийскими коврами. Так, в Золотой палате при Лжедмитрии, когда он давал аудиенцию воеводе Сандомирскому, пол и лавки покрыты были персидскими коврами. Столовая Лжедмитрия была обита персидскою голубою тканью: занавесы у окон и дверей были парчовые. Его постельные комнаты были наряжены богато вышитою золотом материей и одна парчой, а комната Марины, его супруги,– гладким красным бархатом.