«Гаврилов Николай Васильевич – главный конструктор лунного лифта», «Корабль Данко»
– А ты, правда, построил лунный лифт?
Даня каждый раз задавал этот вопрос, а Николай Васильевич каждый раз немного смущался. Он поправил кепку и ответил:
– Правда. Только не построил, а спроектировал и курировал проект. Построили же его тысячи строителей, инженеров и монтажников со всего мира.
– Ну, ты же был главным?
– Что ты, конечно нет! Главным был руководитель Росскосмоса Евгений Вадимович Штельман.
—А где его памятник?
Николай Васильевич посмотрел по сторонам. Затем указал на третий справа в левом ряду.
– Вот.
Даня подбежал к нужному бюсту, и деловито начал его рассматривать. Николай Васильевич же пристально смотрел на свой памятник. Ему всегда казалось, что он совсем не похож на себя. Хотя все вокруг твердили обратное. Он хорошо помнил день открытия монумента. На него снова накатила волна смущения. он никогда не любил всеобщего внимания. Даже не хотел принимать подаренную государством за научные достижения шикарную пятикомнатную квартиру, но Галина Юрьевна настояла. Она всегда была его музой, женщиной, ради которой он готов на все, даже перебороть свою застенчивость и гордость. Конечно, честно признаться, именно он и был настоящим двигателем, сердцем постройки лунного лифта. Проект, который предопределил невероятные перспективы будущих открытий.
– Эх, как молоды мы были!
Николай Васильевич сказал это без всякого сожаления. Он прожил счастливую жизнь с любимой работой и единственной женщиной. У него замечательные дети и внуки. Сын – начальник лаборатории в Ростове, а дочка – заведующая детским садом «Звездный» в Подмосковье. Но в его душе была едва заметная печаль от мысли, как много он еще не сделал. Николай Васильевич надеялся, что его последняя космическая станция еще не спроектирована и не построена. А однажды раздастся тот самый телефонный звонок с предложением вернуться в институт. Его собственный памятник, смотрящий ему прямо в глаза, всегда будоражил тайные мысли, поэтому он не любил эту часть парка. Из задумчивости его вывела громкая трель велосипедного звонка. Он оглянулся по сторонам – внука нигде не было.
– Данил! – негромко крикнул старик, затем уже громче снова повторил – Данил!
Николай Васильевич и заторопился к соседней дорожке. “Вот я, старый, совсем замечтался. Галя меня убьет”, – подумал он. Даня стоял за поворотом и смотрел вверх.
– Сто раз тебе говорил: не убегай от меня! Дедушка уже старый, и ему не угнаться за тобой.
Даня повернулся и, опустив глаза, сказал:
– Прости дедушка. Только бабушке не говори.
– Хорошо, – уже с улыбкой произнес Николай Васильевич. – Что ты такого интересного нашел?
Даня указал на большой памятник. Три величественные, улыбающиеся фигуры стояли вокруг сидевшего на стуле пожилого мужчину. Памятник был огорожен сигнальной лентой. Рядом лежала аккуратно сложенная стопка брусчатки и торчала табличка.
« Открытие памятника 18 сентября»
Николай Васильевич удивился. До открытия осталась неделя, а ему даже не позвонили. Неужели о нем все уже забыли? Хотя это, наверное, нормально. В мире полно новых героев, под лучами которых меркнут старые.
—Ты знаешь, кто это?
—Конечно! Это отец и братья Вороновы.
– Лично знаешь?
– Это Олег Иванович мой бывший коллега, известный ученый, автор теории Гальвановых цепей. Он изобрел новый вид космического топлива, на котором летают все современные корабли. А еще, он руководил самыми важными полетами в истории человечества. А это его три сына: Андрей, Никита и Магомед. Все космонавты. Замечательные ребята. Какой все же красивый памятник.
– Дедушка, они все погибли? Бабушка часто говорит, космос заставлял ее только плакать.
—Ерунда! Космос, если и заставляет плакать, то только от радости. А что касается Вороновых, то Олег Иванович живой и так же, как и я нянчится с любимыми внуками, – Николай Васильевич защекотал внука, от чего Даня звонко рассмеялся. – Наверняка через неделю мы его тут увидим. Ты же хочешь прийти на открытие?
– Хочу, хочу – заверещал малыш. Старик заулыбался и продолжил.
– Никита Олегович работает в центре подготовки космонавтов, Магомед сейчас в космосе, а Андрей … он тоже в космосе.
Даня продолжал смотреть на величественные бронзовые обелиски. Последние капли дождя медленно испарялись с бронзовых фигур, отчего весь памятник становился светло-серым с красным оттенком. Даня повернулся к дедушке и улыбнулся.