Символ вишни был не совсем понятен, но его охотно приняло девичье звено «Красная Роза», по имени Розы Люксембург, пламенной революционерки.
— Чем хорошо, — говорил Аркадий, — не надо тратить лишних слов, объяснять, кто ты такой и за что стоишь. Показал орех — и каждый посвященный знает про тебя все! А кому не нужно знать — тот пусть и не знает. И не всегда надо кичиться, носить знак на груди. Это в торжественных случаях… А так, всегда, лучше его хранить не на виду. — И он спрятал орех в карман Игорька.
— Как же могут ребята жить без игры в войну, — сказал он мне. — Эх, вожатый-увожатый! Если нет беляков — рубайте крапиву. И пусть позеленеют деревянные сабли!
Крапивы в старом заброшенном парке была великая сила.
И однажды он затеял с ребятами такое крапивное побоище, что из парка доносились до меня пугающие вопли.
— Зачем же так кричать-то? — спросил я.
— А это обязательно — на страх врагам, на радость себе. И, кроме того, очень грудную клетку расширяет.
Он был потен, весь в паутине и смоле. Показал, как ползать по-пластунски, скрытно подходить к противнику и быстро «сматываться». Лазил по зарослям, бегал и, налетев на острый сучок, отодрал подметку своего щегольского хромового сапога.
— Чепуха, — сказал он, рассматривая ущерб, — от мальчишек я узнал, что в деревне есть замечательный мастер сапожно-башмачной починки, бывший матрос.
Знакомство с этим матросом дало толчок еще одному увлекательному делу, которое мы назвали «ПИЛ».
Увидев кучу книжек Мириманова, предназначенных для продажи по деревням, ребята пожалели, что у нас в лагере нет библиотечки, нет книг. Сказали об этом Аркадию.
— А зачем вам книги, разве вы безногие?
— ?
— Вот безногому сапожнику я пришлю книгу про Цусиму. Пришлю вам, а вы ему отнесете.
— А почему не нам?
— Потому что вам в лагере надо побольше заниматься не чтивом, а «ПИЛом».
— А это что такое?
— Поиском интересных людей. Ведь иной человек интересней книжки. Только надо его раскрыть. Вот, например, этот сапожник. Прихожу к нему в деревню сапоги чинить, а он не желает. Он празднует. Напился, на гармошке играет, песни поет, никто не подходи! Что за история, никаких праздников — ни революционных, ни святых угодников в этот день нет. Оказывается, в этот день потонул его родной корабль, на котором он был матросом. Погиб в бою с японским флотом при Цусиме. И вот бывший матрос справляет по нем и по товарищам своим погибшим тризну. Выпивает и поет песнь про «Варяга»…
Поет и плачет, а люди над ним смеются. Не видят слепые люди, что перед ними герой, интереснейший человек, русский матрос, побывавший в Японии. Для них он просто сапожник… А ведь это только вывеска человека. А вы копните его, найдите к нему ключ, и перед вами такое раскроется…
— А мы колдунью нашли.
— Тоже интересная книжка!
— А может, Иван Данилыч тоже не просто старик корзинщик, а что-нибудь такое…
— Наверняка!
— Ребята, давайте объявим «ПИЛ»!
— И сами будем писать книжки.
— Причем на березовой коре чернилами из дубовых листьев.
— Почему?
— Потому что сделать из бересты книжку и добыть из дуба чернила не так просто… В такую книжку, такими чернилами всякую ерунду не запишешь, а только самое главное…
Посадив на плечо, Аркадий подносил нашего приемыша к дубу и говорил:
— Видишь на листьях белые шарики? А ну, собирай их, кроха, только не тащи в рот, они не для еды, а для чернил.