Возвращается друг без Кьяны.
— Не остыла? — спрашиваю я.
— Остыла, но не хочет тебя видеть, пока ты ведешь себя как едх.
— Взаимно. Когда перестанет вести себя как маруна, тогда и сможем нормально поговорить. Как ты ее терпишь?
Черты лица Хара заостряются:
— Полегче, брат. Ты говоришь о моей девушке.
— Мне надоело, что все говорят, что мне делать и куда идти.
— Вирна ее подруга. Была. Мне жаль.
Мы молчим, и кажется, одновременно закрываем эту тему. Потому что Хар говорит:
— Кое-что не сходится, Лайт.
— Что именно?
— Ты сказал, что собирался сбежать от Шадара. — Взгляд Хара пронизывает как зимний ландорхорнский ветер. — Куда? К Зоргу?
— Нет. Я собирался покинуть Ландорхорн.
— Покинуть?
— Уплыть отсюда.
— Но это безумие. До ближайшей цивилизации тысячи энтваллов… — Он осекается. — Есть что-то еще?
Я смотрю на Хара, и не понимаю, почему не доверил ему тайну Эн раньше.
— Да. Я собирался сделать это не один.
Друг слушает мой рассказ про знакомство с раг’аэной и ни разу не перебивает. Он долго молчит, даже когда заканчиваю, и я не выдерживаю первым:
— Что скажешь?
— Что тут сказать? Звучит безумно, но это многое объясняет. Например, то, как вы с Мэйс добрались до берега в тот шторм. А еще твой побег. С помощью океанской бабочки ты действительно мог бы сбежать из Ландорхорна, почему передумал?
— И оставить вас одних? — усмехаюсь я, и добавляю уже серьезно: — В Ландорхорне вся моя жизнь. Мне не нужно бежать или скрываться, чтобы сделать ее такой, какой хочется.
— Мэйс ведь в курсе, да? Ты рассказал ей про бабочку?
— Да.
Хар смотрит мне в глаза, словно сканирует.
— Значит, твои чувства к Вирне даже серьезнее, чем считает Кьяна.
Они издеваются надо мной?!
— И ты туда же? — интересуюсь раздраженно. — Сколько еще мне повторять, что все в прошлом?
— Мне или себе? Брат, мы с тобой с детства знакомы, а ты рассказал про раг’аэну первой попавшейся девчонке? Сильно в этом сомневаюсь.
— Вы с Кьяной можете думать все, что хотите. Последний раз, когда я видел Мэйс, она была счастлива. Счастлива с другим парнем.