— Понятно…
— Посмотрите, кто здесь, — тупо повторила Елена, будто не доверяя своим же словам. — Вот она — Вассс-илиса Огнева, девочка, которой не ссс-ледовало рождаться никогда! — со свистом проговорила она, и ее лицо искривила горькая, злая усмешка, больше похожая на гримасу боли.
— Ей не следовало рождаться. — закатила глаза ЧК.
— У неё самой было детство плохое, вот почему она такая. — пояснил Нортон.
— Это не оправдание, что у неё детство плохое. — возразил Лазарев. — Причём здесь все? Почему она так обозлилась на всех? Никто не виноват, и её детство тут совершенно не причём. Так что это не оправдание.
— Стареешь Нортон, стареешь. — улыбнулся Миракл.
— Ой, иди ты лесом! — закатил глаза тот.
Василиса даже не старалась скрыть испуга: по всей видимости, Елена абсолютно не контролировала себя. Да, зрелище представлялось одновременно жалким и страшным, поэтому девочка поспешила вытянуть часовую стрелу. На всякий случай. Мало ли что придет в голову этой ужасной женщине в таком состоянии?
От Елены не ускользнул этот жест — она запрокинула голову, и ее злорадный, торжествующий смех раскатисто прокатился по коридору.
— Я как — раз издалека услышал её смех, и решил пойти за ней. — пояснил Миракл.
— Спасибо вам. — вновь поблагодарила Василиса.
— Пожалуйста ещё раз.
— Хочешь з-зачасовать меня? — Мортинова глупо хихикнула и зачем-то заговорщицки подмигнула Василисе. После чего вдруг пошла на нее и, сильно схватив за горло, придавила затылком к стене.
От шока и боли у Василисы выступили на глазах слезы. Она по-прежнему держала в руке часовую стрелу, но боялась даже пошевелиться, чтобы не разозлить Елену еще больше.
— Вот стерва! — не на шутку разозлилась Диара.
— Отпусти мою дочку! — добавила Лисса. — Сейчас же!
— Да щас спасу её, не переживайте. — хмыкнул Миракл.
Ее блестящие от гнева глаза оказались настолько близко, что Василиса отчетливо видела на них сеть красных прожилок на белках, резко контрастирующих с ярко-голубой радужкой.
— Как бы я хотела сдавить покрепче твою маленькую шейку, — прошептала Елена ей в самое ухо. — И все стало бы хорошо… Правильно! Как надо.
— Нет, ты сделала бы только хуже, Елена. — отрицательно покачала головой Эсмина.
— И я бы тебя никогда не простил за такое отношение к моей дочери. — зло добавил Нортон.
Елена фыркнула прямо в лицо Василисе, обдав противным сладковатым запахом цветочных духов и вина.
— Ты получила высшую степень и вот — мы живем в этой параллели, — бессвязно продолжила часовщица. — В той самой, где правит Белка, его бывшая, жалкая девка… В той самой, где живет его ужасная мать… Я старалась уберечь моего Нортона, как могла. Я даже отдала его этой глупышке Нире… Разве Нортону было с ней плохо? — Взгляд Елены еще больше затуманился. — Думаю, что нет… Она ведь родила ему симпатичных двойняшек, и впоследствии у них обнаружился часовой дар… Если бы она дожила, то сошла бы с ума от счастья. Да, все шло так хорошо! И вот появляешься ты… И теперь мой Нортон вынужден жить в том самом мире, в той самой временной вероятности, где ему грозит ги-ибель!!! — Она вдруг жалко и отчаянно взвыла, и Василиса, не выдержав, крепко зажмурилась от страха.
— О боже… — цокнул Марк.
— Стерва… — поддержал Фэш.
— Теперь я всё вспомнил! — зло процедил Нортон. — Ну и кто держал Елену за язык, а?!
— Не поверишь, Нортон! — развёл руками Миракл. — Ее алкогольное опьянение!
— Мда уж… Это конечно сильно она тут.
Наверное, стоило бы закричать, лихорадочно соображала девочка. Кто-нибудь обязательно услышит и придет на помощь! Она напряглась от усилия, но вместо крика из ее горла послышался лишь сдавленный хрип. Тогда она изо всей силы лягнула Елену ногой, но та даже не заметила — ворох юбок пышного платья смягчил удар.
— Твоя мать глубоко ранила его, — продолжала шептать Елена, словно в забытьи. — Предала, растоптала его душу… Она никогда не понимала его, проклятая рыжая… Никто не понимает его так, как я… Вы все желаете ему смерти, но я спасу его. Спасу моего Нортона… Убью тебя, и все будет хорошо…