— Спасибо тебе, дедушка. — улыбнулась Василиса.
В конце концов они договорились, что, как только часовой флер проявится, Василиса незамедлительно сообщит об этом учителю через часовой браслет.
— Да, и в итоге ты мне сообщила. — улыбнулся Родион.
— А потом ещё и увидела я. — слабо улыбнулась Лисса.
— Так вот почему Астариус позвал меня тебя проводить… — почесал затылок Фэш обращаясь к Василисе, а затем повернулся в сторону её мамы. — Вы хотели увидеть на что способна ваша дочь, госпожа Лисса?
— Да милый. Именно так и было. Потом пришёл Нортон, и я бы куча времени продолжила бы с ней время, если бы не он.
— Я хотел её проводить обратно в Чернолют. — пояснил Нортон. — У неё же по идеи скоро игры в темогонок должны быть.
— Да, я знала.
Как назло, ближе к концу октября погода испортилась, и теперь целыми днями лил дождь. А хуже всего было то, что вот уже вторую неделю девочка жила в Голубиной башне одна.
— Всмысле?! — удивился Норт. — А вы куда её бросили то?
— Я тоже этого не понял. — нахмурился Марк.
— И ничего мы её не бросили! — возразил Ник.
Захарра получила письмо от Рока с требованием немедленно прибыть в Змиулан. Наверное, поделилась она с Василисой, дело в их скором путешествии во Временной Разрыв. Как назло, Ник тоже уехал — отец взял его с собой в одну из своих рабочих поездок — на фабрику «Золотой Механизм». Конечно, Василиса переписывалась с друзьями по часовой почте, но ей все равно было очень одиноко.
— Аа. — понял Норт.
— Прости, что пришлось одну оставить тебя… — печально произнесла Захарра.
— Ладно, я же не держу зла на вас. — слабо улыбнулась Василиса. — Но одиноко и в правду было… Чувствовала себя немного по — другому, словно я вновь хожу одна по тротуару, идёт дождь, и с каждым разом наступает депрессия…
Все с удивлением посмотрели на Королеву Эфлраского Времени.
— Это я так… — хмыкнула Василиса. — Хех…к примеру.
Вечерами, слушая завывание ветра за окном, она часто доставала из корзины голубое яйцо и подолгу согревала его в ладонях — Захарра говорила, что тепло человеческих рук должно ускорить процесс созревания будущего луноптаха. Прошло уже больше трех месяцев, но голубую скорлупу украшало всего лишь несколько едва заметных черных трещинок.
Помимо прочего, Василиса все чаще проводила время в своем личном уголке — уютной долине с водопадом. И там, сидя на берегу, читала книги по часодейству, что-нибудь рисовала или от нечего делать кидала камешки в прозрачную воду.
— То есть тебе понравилась заставка? — настаивал Фэш, улыбнувшись.
— Да. — без смущения ответила Василиса. — Я бы хотела остаться с тобой вновь наедине, и…поцеловать тебя.
— Так мы можем и сейчас…
— Я хотела бы наедине…
— Ну…ладно радость моя. Как скажешь.
Девочка все чаще вспоминала о Диане, и ее сердце принималось болезненно ныть. Время шло, и кажется, никто не собирался расчасовывать бывшую железную ключницу… Даже Ник больше не заговаривал об этом — казалось, он уже смирился и больше ни на что не надеялся. Старший Лазарев видел настроение сына, поэтому и старался развлечь его интересными поездками.
— И я очень благодарна тебе за то, что ты спасла меня. — слабо улыбнулась Диана.
— Я старалась. — хмыкнула Василиса.
Утро в пятницу началось с яркого солнечного луча, пробившегося сквозь чердачное окно Голубиной башни. Василиса посчитала это хорошим знаком.
И действительно, как только она умылась и почистила зубы, часовой браслет негромко звякнул: в часолист Василисы пришло письмо от ее отца.