Василиса хотела обождать, чтобы задержаться в часовне и еще раз украдкой взглянуть на затерянных, особенно на Руниса. Но Рок, что-то заподозрив, терпеливо ее дожидался, и Василиса поспешила за остальными.
Коридор, узкий и какой-то душный, долго петлял в разные стороны, пока не вывел часовщиков в большое помещение — очевидно, ту самую легендарную Бронзовую Комнату. Здесь было сыро и пахло плесенью, в воздухе ощущалась затхлость стоячей воды. Шар-светильник, благоразумно зажженный Мираклом, едва освещал очертания Бронзовой Комнаты — Василиса только и разглядела какое-то мерцание вдали.
— Что скажете, Рок? — тихо произнес Миракл. — Стоит ли нам зажечь эти бронзовые чаши на стенах?
— И что же Рок ответил? — спросил Рэт.
— Что: Иди — ка ты старый пень! — засмеялся Нортон.
— Я тебя сейчас на кучки порву! — процедил Миракл.
— Порвёшь, порвёшь.
Василиса напрягла зрение и действительно различила на стенах ряды округлых чаш, едва отражавших свет, идущий от светильника зодчего.
— В таких местах могут водиться мелкие, но опасные существа… — неожиданно произнес Маар. — А вдруг здесь притаился какой-нибудь особо неприятный треугл?
Почти одновременно послышалось рассерженное фырканье Фэша и короткий смешок Захарры. Василиса и сама невольно улыбнулась шутке Маара, радуясь, что Фэш ее не видит, иначе бы еще больше разозлился.
— Не стоит беспокоиться, бронзовый ключник, здесь никого нет, кроме нас, — раздраженно произнес Рок, выходя вперед. Он взмахнул часовой стрелой, обведя острием по кругу, — в бронзовых чашах вспыхнуло веселое оранжевое пламя, ярко осветив все вокруг.
Комната оказалась прямоугольной, сильно вытянутой в длину. На стенах из светлого камня в два ряда висели гравюры — бронзовые пластины с выпуклым рельефным рисунком, изображавшие самых разных крылатых людей.
Часовщики пошли вдоль этой странной галереи, попутно разглядывая картины.
— Кто все эти часодеи? — полюбопытствовал Фэш, остановившись возле гравюры, изображавшей старика с воздетой часовой стрелой и свитком пергамента под мышкой.
— Фэш, да ты само любопытство! — засмеялся Ярис.
— Наоборот, он у нас редко такой любопытный, — улыбнулась Василиса.
— Да? — не понял тот. — Иногда я бываю даже слишком любопытный.
— Что — то я этого не видела.
— Ладно, признаюсь. Я — сама редкость.
— Ты смотришь на самого Эфларуса, — подошел к нему зодчий. — А вот эти, — он указал на картину рядом, где три часодея парили в небе над замком, — те самые архитекторы, помогавшие строить этот замок.
— Смотрите, здесь есть часовщик с тиккером! — воскликнула Захарра, жестом подзывая Василису. — Интересно, кто он?
Миракл не ответил, хотя, судя по его задумчивому взгляду, он тоже узнал человека в сюртуке и шляпе-цилиндре.
— Родион Хардиус, — ответила за него Василиса, но Захарра ее не услышала, перебежав к следующей картине, возле которой уже давно стоял Рок.
— А здесь какая-то важная дама на лошади, — громко объявила она. — Смотрите, похожа на Черную Королеву, только пошире в плечах… Рок, ты что, знаешь ее?
Тот дернулся в сторону, словно Захарра застала его врасплох, но тут же скривился, досадуя на свою оплошность.
— Откуда мне знать, — раздраженно пробормотал он.
На губах зодчего промелькнула легкая, таинственная улыбка. Складывалось впечатление, будто ему была знакома и эта дама, изображенная на старинной гравюре.
— Подрзрительный говнюк, — призадумался Нортон.
— Ой, да пошёл ты! — махнул рукой Миракл.
— Ты у нас тоже загадочный, Нортон, — добавила ЧК.